Книга Заброшка, страница 173 – Эра Думер

«Янус меня не помнит! Он был мне другом, а сейчас хуже врага!»

«Наш родной мир, Те Коре, был уничтожен волной невидимой энергии. Мы уже жили на Инитии, в столице Альянса Ай-Хе, когда все случилось».

Между Фуриной и Яном что-то произошло. Предположительно, Ян узнал о том, что Агентство уничтожило родной мир подруги, а ее сестра пересекла терминус – и из желания восстановить справедливость переоделся в форму ликвидатора. Только ли за этим? Или же было нечто большее?

Я потерла виски. Потом. Все потом. Важнее было – кому понадобилось убить бога времени? Он был силен, с редкой способностью. Только одному из живущих в Лации под силу такое.

— Яна периодически перекрывает, и в нем просыпается некто охотливый до кровопролития, – нехотя сообщила я. – Демиург способен убить бога. Антидемиург тоже, выходит.

— Подожди. – Взор Кощея остановился на трупе. Он обхватил лысую голову и осторожно повернул набок. – А вот и разрешение дилеммы.

Подойдя, я разглядела блеклый шрамик на заушной косточке в виде точки, вписанной в круг. Сатурн – макет загадочного мастера? Но как же он провернул фокус с перемоткой времени? Или…

— Это Консьерж, – сама не верила сказанному. – Кому под силу создавать макетов и чудиков-хранителей по образу и подобию реальных богов?

— Как был создан Пятый консьерж в моем облике…

Я кивнула:

— Нет сомнений, за всем стоит Джа-и. До сих пор не могу вкурить, что не так с этим мужиком. Впрочем, – ухмыльнулась и разложила на земле украденную из дворца карту, – можем наведаться в гости и спросить у него сами.

Чернобог бесшумно подобрался и склонился над картой. Он извлек клинок и обвел острием участок вокруг символа:

— Это дворец.

— Я была во многих помещениях. Не похоже, что где-то лаборатория Франкенштейна.

— Не понял, что за Франкенштейн.

— Проехали, – вздохнула я. – В общем, во дворце нет ничего сверхъестественного.

— Но Яникул – холм, – возразил Кощей, и меня осенило. – Бункер.

— Бункер, – повторила я, будто впервые произнося это слово. – Джа-и все это время находился под землей.

Я избавилась от карты, закрепила брошь под туникой, чтобы не потерять, и подбоченилась. Свистящее, как у астматика, дыхание леса вентилировало легкие, слух ласкали птичья трель, кваканье лягушек, «стоны» болота, шелест деревьев – мне вдруг захотелось зафиксироваться в этой точке, «сохраниться», как в компьютерной игре перед уровнем с боссом, ибо чувствовала: мы переходим Рубикон.

Я прижала руку к груди, глядя на борьбу солнца с решетом листвы.

«Выходи за меня».

Мы едва ухватили птицу счастья за хвост, и я знала, что сойду с ума, если моя наивная мечта «бедной Насти» о семье с Яном, спрыгнув с высотки, разобьется об асфальт, потому что реальность подрежет ей крылья. Лучше бы Ян умер, и мы бы встретились в следующей жизни, но участь его ждала куда хуже. Мы никогда не встретимся. Все вернется на круги своя: Вера Беляева загнется в одиночестве, Янус Лебье-Рейепс загнется в одиночестве. Кармическая формула, к которой нас вечно подталкивала двинутая Вселенная.

«Я согласна. Я хочу стать твоей женой».

Чернобог коснулся моего плеча, выбивая из небытия, и я заметила, что моя челюсть стиснута. Расслабив желваки, сообщила:

— Мы помолвлены. Представь себе.

— Поздравляю. Он узнал тебя? – Чернобог и бровью не повел.