Книга Жрец со щитом – царь на щите, страница 52 – Эра Думер

Я потёр виски, вспомнив почему-то своё посвящение в вакханты. Некоторым думается, что нет ничего проще – плясать, совокупляться без разбора и впадать в неистовства. Так судачат те, кто не видел омерзительные мистерии жрецов Вакха. От воспоминаний вдруг стало отвратительно от самого себя и жарко, хоть кожу снимай.

Наверное, началась лихорадка.

Я захотел охладить тело и спросил:

— Где можно смыть грязь и пот?

— Здравая мысль, Сателлит. К вашему возвращению стол будет накрыт. – Плиний вывел из оравы пиратов крепко сбитую деву с волосами, заплетёнными в мелкие косички, похожие на тонкие бечёвки. Её подбородок рассекал белёсый шрам крест-накрест, а одна бровь была опалена. – Лен тебя проводит.

Зелёноглазая воительница перекинула ремень колчана со стрелами через шею и передала его вместе с луком коротко стриженной подруге. Выйдя ко мне, улыбнулась, обнажив выдающуюся щель меж передних зубов.

— Я с тобой. – Ливий начинал подозревать, что мне нехорошо.

— Останься и глаз с чудака не своди, – шепнул я, наклонившись к его уху. – Сдаётся, он лишь сделал вид, что проглотил приманку.

— Выглядишь дурно, братишка. – Ливий, не послушав, потянулся к моему плечу. – Тебя серьёзно ранили?

— Мне повторить дважды? – нагрубил я, увильнув, и одёрнул его одежды с усмешкой. – Давай, богатый купец, помоги хозяевам ощипать пару птицк столу.

Плиния как не бывало: видимо, начал приготовления к обеду. В оживлённых беседах народ принялся таскать на поляну срубленные пеньки и хворост для костров. Одна дева вынесла, держа за ноги, по три птицы разом, а мужи вытянули связанную тушу оленя. Вскипела жизнь, напомнившая о бурлящем Риме.

Воспользовавшись заминкой, я оставил Ливия и нагнал Лен, держась, чтобы не свалиться без чувств в плющевые заросли. Хвала богам, шли недолго. Лен раздвинула кусты, открыв вид с обрывистого берега. В центре серебрилось озеро в окружении высоких берегов. На другой стороне водоёма зеленела чаща. Посреди озера выделялся горбатый островок с плакучей ивой.

— Доброе местность. Хорошее местность. – Лен плохо владела латынью, и её речь походила больше на попытку говорить с горстью орехов во рту.

— Спасибо, дева. Не поспоришь, «доброе местность», – усмехнулся я и разулся.

Вонзив пальцы в молочный песок, ощутил, как тепло поднимается от согретой земли вверх. Меня бросало то в жар, то в холод. На пляже, вдыхая сырой глинистый воздух, я понемногу приходил в себя. Даром что боль не унималась, даже нарастала – плечо жгло.

Я взялся за шкуру, которой прикрывал рану, и покосился на Лен. С щербатой глупенькой улыбкой она таращилась на меня, не собираясь уходить. Раздеться перед ней мне было бы не зазорно, так как я не стеснялся наготы, однако я не знал, какие порядки водятся среди варварских женщин – вдруг моё обнажение воспримут как призыв завести семью? Или, напротив, как фамильное оскорбление, за которое меня убьют или, чего хуже, оскопят?

— Спасибо, – повторил я громче и оголил правое плечо, медленно, словно заигрывая, снимая накидку.

— Хорошее. – Улыбнувшись, Лен кивнула.

— Ты можешь идти, я сам справлюсь, – снова попытался прогнать её я.

— Не поняла.

— Э-э, «доброе» Лен – это «уходящее» Лен. – Я потоптался, активно жестикулируя здоровой рукой в сторону примятых кустов, из которых мы вышли. – Мне, знаешь ли, омыться бы в одиночестве. Не оставишь меня?