— Отлично, Марьяна! Держи свою монетку, – и Алехин протянул Марьяне медную «мельницу». – Вот так это и будет происходить. Вы у́читесь, получаете монеты: за большую работу – серебряные, за не очень – медные, золотые получить крайне сложно, проще обменять. Монетами можно расплачиваться в кондитерской Анны Михайловны, в библиотеке Магеллана, если вы пришли туда не за книгами, а за носками или играми. На монеты можно купить кофе в автомате, открыть некоторые особо упрямые двери…
— То есть обычные деньги здесь не действуют? – спросила Инга.
— Нет, не действуют.
Недовольно-удивленный шепот пронесся по ученикам и смолк, когда Алехин поднял правую руку, призывая к тишине.
— Мне осталось представить вам нашего библиотекаря Магеллана, который так любит свое прозвище, что под страхом увольнения запретил мне говорить кому-либо его настоящее имя…
Магеллан помахал недовязанным носком, одна из спиц вылетела, и он неуклюже полез ее искать. Саша подумала, что он похож на плюшевого медведя: такой же неповоротливый и милый.
— …а также нашего школьного врача Кондратьева Павла Вениаминовича…
— Витаминович, – хмыкнул Трофим.
Инга с Полиной захихикали.
— И психолога, – продолжал Алехин, – Марину Львовну.
Худенькая женщина в очках с толстыми линзами оторвалась от книги, которую читала, и рассеянно кивнула. У нее были рыжеватые с проседью волосы, большой улыбчивый рот и пристальный взгляд. Этим взглядом она вцепилась в Савву так, что он поежился и спрятал телефон.
— Вот, пожалуй, и все. Меня вы и так знаете. Есть вопросы? Нет? Ну тогда вперед – на первый урок!
Самые странные в мире уроки
Первым уроком у первоклассников было письмо. Татьяна Николаевна расправила складки на юбке бохо и сказала, отрешенно глядя в окно:
— Ну что же, приступим? Возьмите бумагу и ручки… ну, или что вы там выберете.
На учительском столе лежали стопки самой разной бумаги: белоснежные листы для принтера, тетрадные в линейку и в клеточку, нежно-сиреневые с еле уловимым запахом лаванды, крафтовые… Саша выбрала тонкие листы светло-серой неразлинованной бумаги. «Потребительская», – было написано на пачке. «Ладно, буду потреблять», – усмехнулась Саша, взяла ручку. Самую обычную, хотя были и перьевые, и карандаши, и фломастеры.
— Рассаживайтесь, – сказала Татьяна Николаевна, чуть качнув головой. Волосы у нее были подстрижены коротко, «под мальчика», и вся она была тонкой, угловатой, и вдруг показалась Саше похожей на птичку.
Столы и стулья в классе тоже были разные: туалетные круглые столики на резных ножках, массивные столы с ящиками, обычные школьные парты; табуретки, офисные кресла, пуфики… Саша выбрала простой белый стол и венский стул. Какое же тут все странное!
— Ну что же… приступаем, – сказала Татьяна Николаевна и улыбнулась.
Привет, мам!
Пишу тебе письмо, потому что у нас такой практикум тут – писать письма. Я думала сначала папе написать, мы ведь с тобой вчера целый час по телефону болтали, я тебе все рассказала, так что не знаю, что писать. Но потом вспомнила, что я же папе так и не позвонила, он вообще не знает, что я уехала… а я не знаю его адреса. Ты только не ругайся, что я ему не сказала, просто в электричке интернета не было. Ну, может, не сразу не было, но, когда я вспомнила, что надо позвонить, уже не было. А потом тут все так закрутилось, что я только сейчас и вспомнила (знаю, знаю, прошла уже неделя, ну простиииииии). В общем, скажи ему сама, ладно? И дай его адрес, и бабушкин тоже, потому что у нас этот практикум раз в неделю, я чокнусь, зачем вообще отправлять письма обычной почтой, да еще и писать их от руки?! Люди вообще-то для того и придумали интернет и компьютер, чтобы другие люди не мучились! И вообще, пока это письмо дойдет до тебя, у меня тут столько всего произойдет и я расскажу тебе по телефону, что это письмо станет уже допотопным! И вообще странно это – писать письма, как на уроке. Вот реально все садятся и пишут письма домой. А если я именно сейчас не хочу? Или у меня еще не накопилось что сказать? Ладно. Не буду ныть, как ты и просила. Просто расскажу еще раз все, что ты и так уже знаешь (нет, наши письма никто не читает, по крайней мере, Татьяна Николаевна, это учитель по практикуму, поклялась в этом. Но смотрят длину! Надо написать не меньше листа сейчас, а потом будет увеличиваться! Аааааааааа).
В общем. Школа хорошая. Дисциплина, форма, уроки интересные. Расписание сам себе можешь составить, представляешь? То есть, конечно, базовый набор предметов тоже есть, восемь штук: иняз, вот это вот письмо, физкультура, ботаника, мифология и религия, мировая литература, всемирная история, альтернативная физика (я знаю, что я в пятом, а физика начинается в седьмом, но что я могу поделать? Здесь я вообще первоклашкой считаюсь! Мои стоны по этому поводу ты прослушала вчера) – эти предметы все обязаны посещать, но в основном ты сам выбираешь, чему учиться. Здорово, да? Даже жалко стало одноклассников, ну тех, бывших, которые вынуждены зубрить все подряд, даже то, что вообще тебе неинтересно.
Опишу нашу школу. Ну, название ты знаешь: Школа дорог и мостов. Не знаю, почему так, вообще ни одного моста тут пока не увидела, а дорога только одна – от ж/д станции к школе. А, нет, вру, есть мост. Ну, так, мосточек: вокруг школы разбит парк, и там есть горбатый мостик через ручей. Вообще тут красиво. И как-то теплее, чем у нас. Ну, то есть у вас. Будто еще бабье лето.
Живем мы по трое. Со мной в одной комнате две девочки, которые учатся на два года старше. О них ты тоже уже знаешь все, что я сама о них знаю.
Ладно, пока, бегу на ботанику.
П. С. Передай папе привет! Целую!
П. П. С. Ой, самое главное-то!!! Ну да, я сказала это тебе по телефону раз двадцать, но вдруг ты забудешь! Мне нужны НОСКИ! Дурацкие. Ну, ты помнишь. Адрес на конверте. Почты тут никакой, конечно, нет, но километрах в двадцати есть поселок, и Амалия Львовна гоняет туда на своем джипе раз в неделю по делам и забирает посылки и письма.
Саша.
