Книга (не) Сказочные Приключения Мирославы, страница 86 – Рина Варинова

— МАМА, я тебя услышала, можешь не продолжать. К двадцати годам о пестиках и тычинках я наслышана и от подруг, — мои щёки полыхали, как сковорода на плите.

Стыдно признать, но по определённым обстоятельствам к двадцати годам у меня не было мужчины. С Максимом мы встречаемся два года, и как он ещё от меня не ушёл — не знаю. Не каждого двадцатилетнего парня устроит вынужденный целибат, потому что девушка не готова.

— Всё-всё, закрыли тему, — примирительно сказала мама.

— Марьяш, у тебя там банки, — в трубке раздался папин голос. — Ты с кем там?

— С нашей девочкой, конечно.

— Доченька, как тебе машина? Стартер стучать перестал?

— Да всё отлично, пап. Малышка вела себя как смирная кобылка, — говорить при маме о том, что при ста пятидесяти километрах в час машину слегка ведёт, я не стала.

— Это хорошо. Тут брат с тобой поговорить хочет.

— Нет. Скажи ему, что у меня пожить нельзя! — я выключила чайник и посмотрела в окно. Берёза, что росла у меня под окном, уже раскрасилась в жёлтый цвет. — Пусть возвращается с вами, у меня учёба.

— Ну Слааав, — раздался жалобный вой в трубке. — Ну забери меня от них. Мне скууучно.

— Терпи, — отрезала я, но на губах блуждала тёплая улыбка. Брата я люблю. — Дорогие родители и брат, ко мне скоро придёт Светка, и у нас будет мозговой штурм. Поэтому всех люблю-целую. Аривидерчи.

— И мы тебя любим, доченька, — сказала мама и отключилась.

— Ура, — вяло воскликнула я.

Достав из шкафа кружку, я налила себе кофе и принялась за конфеты, которые теперь полностью в моих руках и никто их не заберёт.

Достав конфету, я развернула фантик и с удовольствием откусила сладость. Нежная карамель, покрытая глазурью, легко поддалась моим зубам. Нежное пралине с хрустящими бисквитными шариками так и таяло во рту.

— Как вкусно-то, — от удовольствия пальчики на ногах поджались.

От теплоты пальцев глазурь сразу начала таять. Только я хотела слизать это безобразие, как снова ожил телефон. На экране высветилось радостное Светкино лицо. Я наклонилась, чтобы свайпнуть для ответа, и тут конфета преподнесла мне сюрприз. От резкого движения подтаявшая конфета обломилась и упала на футболку.

— Блин! Это моя любимая футболка! — по белой футболке расползалась коричневая капля.

— Я не блин, — рассмеялась Светка в трубку. — Я оладушек. Славка, через пять минут буду. Так что отворяй ворота.

Не дала мне вставить и слова подруга. За четыре года обучения Светка стала моей единственной подругой. Как она пробилась сквозь мою скорлупу — это отдельная история. Я ассоциировала её с лучиком солнца, который везде пролезет и осветит даже самую тёмную комнату.

Намочив пару салфеток, я попыталась оттереть пятно, но сделала только хуже. На глаза набежали слёзы. В последнее время это случалось не так часто, как раньше, но даже пустяковый момент мог повергнуть меня в пучину тревоги, слёз и отчаяния. Несколько лет работы с психологом дали свои плоды, но, поскольку я не могла поделиться всем, то и полностью от этого избавиться у меня не получалось.

В домофон позвонили — быстро же истекли мои пять минут тишины.

— Блин! — я смахнула с глаз выступившую влагу и пошла открывать.

Через минуту передо мной стояла цветущая Светлана. Трендовые кучеряшки цвета бордо задорно подпрыгивали в такт цоканью её тоненьких каблучков. Голубые глаза только что не сверкали от счастья, а веснушки так и спешили спрыгнуть с её лица.