Онлайн книга «Брат жениха. Цена измены»
|
Тогда я впервые увидел родного отца после долгого перерыва. Мы почти не общались лет шесть. Я как подрос и стал понимать, кто мы для него, не скрывал от матери, что не желаю видеть этого мужика чужого даже по праздникам на часок. Да и отчима это бесило. Какими бы хреновыми ни были наши отношения, в этом вопросе я был на его стороне… — Мы с дедом семью Игоря полжизни знаем. Никогда не слышала от них о тебе. Это так странно… Потом, конечно, выяснилось, что дед многое знал, но опять же, правды всегда разные у каждого. Как и воспоминания… Алекс хмыкает. -Представляю, каким козлом я обрисован был твоим дедом. Мой-то папашка постарался приукрасить… А может и не приукрашал- там и в реальности все далеко от идеала. Я Вениамину никогда не был нужен. Потому и отчество взял не его, а отчима- Евгений. Да и в целом рассчитывал, что судьба нас особо сводить не будет с ним… В целом так и было, пока та драка не произошла в институте. Он тогда пришел ко мне в палату. Презрительно оглядел, сморщился словно бы брезгливо. -Укурок,- произнес тихо,- мать все для тебя, а ты даже в институтишке не смог закрепиться. Одна дорога у тебя- в тюрягу. Не на нарах, так в лесополосе закончишь. Я не знаю, зачем он приперся и пророчествовал, но на его слова мне было ровным счетом насрать. Я презирал его. Трус и слабак. Сам отказался от любимой женщины потому, что так было выгодно и спокойно. А потом бегал за ней, как попутный ветер. Как нажрется- жди у нас под порогом. Отчим не был у меня бруталом. Главный бухгалтер. Такие привыкли дебет с кредитом подводить, а не башкой бить в солнечное сплетение. Мать берегла его. Вениамин, как все ничтожества, любил козырять корочкой. Я и правда тогда не собирался возвращаться в институт. На мехмате со мной учились одни ботаны и задроты. Я понимал, мне с большой наукой не по пути и уже было начал придумывать всякие схематозы, как поднять бабла, как вдруг началась первая чеченская. Первым забрали соседа. Хороший был пацан, из нашей компании. Приехали за ним из военкомата, три дня- и вокзал. Вернулся домой. Полежал еще пару недель, понял, что не хочу вот так прозябать, пока мои товарищи там. Решил- надо пойти самому добровольцем, долг родине отдать- а потом уже и о будущем думать. Так я узнал войну, Дана. Снова молчание. Вязкое, многозначительное. Мы оба смотрим в пустоту и в бесконечность. -Я всегда боялась слова «война»… Мама часто плакала, когда я была маленькая, говорила, что отца таким сделала война… Таким… Хладнокровным, жестоким… Он не любил мою мать. Или любил по-своему… Она говорила- война- это смерть. Все, кто возле смерти- ею мечены… И прокляты… Чувствую, как щиплет глаза. Как больно становится дышать. Алекс смотрит на меня, подхватывает слезу, сбегающую по щеке, растирает между своих двух пальцев. — На войне жизнь не заканчивается, Дана. Война- это еще не смерть, это просто такая жизнь. Да, на войне сложно. Пусть попробуют разинуть рот те, кто скажет, что это легко. И дело не в ежесекундном риске. Дело в том, что человека берут и кидают из цивилизации в никуда. Палатки, отопления нет, воды нет, питание с перебоями. Иногда питание у нас было ужасным: китайская тушенка, состоящая из соевых волокон и воды, килька в томате, иногда мы жрали насекомых, чтобы в организм попал хоть какой- то белок. Грязная вода из лужи, чтоб не умереть от обезвоживания, укусы насекомых, от которых тело выворачивает через сито неделями, совершенная одичалость, когда ты понимаешь, что даже говорить нормально не можешь- в голове только мат и команды неделями. Это сейчас там, можно сказать, гламур. И сухпайки с шеф-поварами составляют, и аптечка укомплектована всем до отказа, и штатные психологи работают… Хотя хоть оболочку красивую и сделали, суть одна. Война навсегда остается с тобой, стоит только раз с ней встретиться. Она как грязь на ботинках в слякоть. Палкой скребешь- не соскребается… |