Книга Любовь Адмирала, страница 71 – Иман Кальби

Бабушка заплакала. Горько.

Я не выдержала. Что- то внутри буквально толкнуло меря вперед. Зашла, даже забежала в комнату к ним, застыв в дверях. Под ногами жалобно скрипнули деревяшки паркета. А мне привиделось, что это моя душа стонет…

-Бабушка, все нормально?- обращаюсь к ней, шмыгающей носом, а сама смотрю на него враждебно. Не здороваюсь.

А он на меня. Вот только нет в его взгляде злости, а лишь пренебрежение, надменность и… снисходительность что ли. Такая, ироничная. А я за это его ненавижу еще больше.

Покашливает, встает, тоже скрепя полами.

-Аврора очень на тебя в молодости похожей становится, Галина…- проходит к дверям. Снова останавливается и поворачивается к бабушке,- мое предложение в силе. Если что нужно, в любой момент готов помочь…

Потом смотрит на меня. Уголки рта чуть поднимаются в скрытой иронии. Просто вылитый Демид сейчас. Он тоже так делал.

-Сын тебе приветы и соболезнования передавал из Питера.

Снова осматривает меня с головы до ног и выходит, громко стукнув входной дверью.

Он ушел, а между нами повисла такая невыносимая тяжесть, что впору было упасть на пол от давления на грудь. Там, где сердце.

Бабушка не смотрела на меня, потупив взор в пол. Она, как и я сейчас, была разбита. Мне было жаль ее, хоть услышанное только что и пугало меня. Я стала свидетельницей какой- то страшной, неприглядной правды. Той правды, какую лучше никогда не знать.

-Ты многое ведь услышала, Аврорка,- подняла на меня глаза и замерла, ожидая моей реакции,- ужасно это все, конечно. Но ты теперь сама взрослая.

Бабушка вышла на балкон и вернулась с сигаретами. Дед давно не курил, иногда, изредка, как сам говорил, «баловался» по старой памяти.

Закурила умеючи, выпустила струю дыма, смотря в пустоту. А я поймала себя на мысли, что эту ее сторону я тоже никогда не знала. Это было то, ее, такое же мне незнакомое, как и история с Пономаревым.

-Твой дед был старше меня, когда мы познакомились. Двенадцать лет- маленькая разница, когда тебе двадцать, а ему тридцать два. Самый красивый возраст у мужчины. Тем более военного. Не могу сказать, что я влюбилась без памяти. Ефим был статный, веселый, надежный… Мне тогда казалось, что таким должен был быть муж. Отец погиб на войне, когда мне было три, ты знаешь. Я не знала, что такое мужское плечо, но отчаянно хотела этого чувства- защищенности, заботы, чтобы как за каменной стеной… Мы поженились спустя три месяца после знакомства. Для моряка это не быстро- в самый раз. Сама не поняла, как забеременела. Мамка твоя родилась. Ушла с головой в детские пеленки и ползунки. Я ведь тогда была уже совсем одна- мама скончалась рано, тетя старенькая, помощи от нее никакой… Ефим в походах, я ночами у окна. На море смотрю. В те редкие моменты, когда он был дома, просто отсыпалась от усталости. Где там было время думать о себе как о женщине. Вика подросла… Стало полегче. В сад пошла. Помню тот год- Ефим как раз ушел в межфлотский. Долго их не было, кажись, не меньше полугода. Вернулся к маю. Красота! Вокруг все цветет! Все веселые, радостные! Весна, наконец! Скоро лето. Ребята сошли с корабля в парадной форме, потому что под 9 мая аккурат… Тогда я впервые увидела Гену. Знаешь, любовь с первого взгляда- это как солнечный удар… ты и сама не понимаешь, как такое происходит в душе. Хотя что это я… Ты ведь в Романа также втрескалась.