Книга Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу, страница 49 – Иман Кальби

— Ее сейчас здесь нет. Впервые за много лет нет, Инна. Нет в моей голове

_____________________________________________________

Друзья, на моем втором аккаунте очередная веселая, саркастичная, очень правдивая и поучительная завершенная история!

РАЗВОД С ЕГО МАМОЙ

— Собирай вещи и уходи,- произнес муж жестко.

— Слава… ты серьезно? У меня на руках твой трехмесячный сын!

— Не мой! Мама сделала ДНК! Ты нагуляла этого выродка, а мне врала, дрянь!

Сзади, в дверном проеме кухни, стояла она. Его мать.

— Я тоже считаю, что ты должна уйти, Анечка. Ты же понимаешь… мы слишком породисты, чтобы воспитывать твой приблуд,.

Удовлетворенный взгляд этой гадины транслировал мне: «эту войну выиграла я, невестушка».

Меня выставили за дверь с младенцем на руках. Муж, ослепленный ложью матери и фальшивым тестом ДНК, поверил, что ребенок не его. Свекровь торжествует. Но она ошиблась. Я не проиграла. Я вернусь за правдой… и возмездием.От автора: Банальная история про противостояние невестки и свекрови. Старо как мир. Саркастично. Реалистично.

ЧИТАЕМ

Глава 25

Мы во мраке каюты, больше похожей на футуристический мир темного лорда- тут все в приглушенном свете зеркал, который играет с черными атласными текстурами в декоре. А еще прохлада. Прохлада, заставляющая соски сжаться под его алчным взглядом.

Карим прижимается ко мне со спины. Мы у одного из зеркал, смотрим жадно в свое отражение. Горячая рука ползет по покрытой мурашками ноге. Он подцепляет подол платья и ныряет мне между ног, вынуждая стону сорваться с губ.

— Все еще боишься,- выдыхает в шею, понимая, что это не вожделение пока, а робость. Ничего не могу с собой поделать. Там все еще до предела чувствительно…

— Не бойся, Инна… Только если захочешь… Иначе ничего не будет…

Подхватывает меня, кладет на холодный шелк постели.

Автоматически подтягиваю ноги и прижимаюсь спиной к подушке в изголовье.

Он садится рядом, облокотившись на руку, и смотрит на меня с легкой улыбкой, в которой нет ни грамма насмешки - только тепло. И голод.

— Ты можешь не раздеваться, если стесняешься, - говорит мягко, не отводя взгляда.

И в ту же секунду сам начинает снимать с себя футболку. Медленно. Его движения неспешны, почти ленивы, но я вижу, как напрягаются мышцы на его животе, как перекатываются плечи, и сердце мое стучит будто не во мне, а где-то отдельно - громко, гулко.

Я прикусываю губу, стесняясь смотреть, но не могу отвести глаз.

Карим ложится на спину, руки раскинуты по простыне, грудь ровно вздымается. Улыбается.

— Хочешь - просто посмотри. Хочешь - трогай. Я твой. И дико хочу твоих прикосновений. Любых.

Я долго не решаюсь, но все же тянусь. Пальцы дрожат, но я касаюсь его ключицы - горячей, гладкой. Он не шелохнется. Молчит, позволяя мне быть храброй в своем темпе.

Подушечками пальцев провожу вниз, по груди - под кожей перекатываются твердые, упругие мышцы. Он как изваяние, только живое - теплое, дышащее. От него идет сухое, сильное тепло, будто от камня, нагретого солнцем.

Каждое касание - как прикосновение к какому-то древнему чуду. Я изучаю его: изгиб плеч, каменный рельеф живота, тонкую линию пояса. Он не просто красив наготой – это красота силы, уверенности, того молчаливого мужского достоинства, что невозможно сыграть. Порода…