Онлайн книга «Таифская роза Адама»
|
— Разве не мы сами выбираем атмосферу под себя, а не она диктует нам условия? — пригубила, не отрывая взгляда от его глаз. — Смешно бороться с неизбежным, виолончелистка… Есть вещи вне нашей власти. Только глупец это будет отрицать. Этот закат, к примеру. Его не изменить. Он приходил до нас, будет с нами, и продолжит исправно наступать каждый день под финал дня, когда мы превратимся в тлен. Смысл мне противиться тому, что неизбежно? Вместо этого я могу подчиниться и насладиться… — То есть шейх Макдиси умеет подчиняться? — снова глоток. Приятная кисловато-сладкая пикантность свежести разлилась по устам девушки, в голову слегка ударило… Она не привыкла пить даже пару капель алкоголя. И внутренне сейчас ругала себя, что из-за чрезмерного волнения попробовала шампанское. Он улыбнулся в ответ, но промолчал. — Напомни, как тебя зовут. — Ника, шейх Макдиси. — Ника, — словно попробовал он ее имя на вкус, — богиня победы… Красиво… Правда, некоторых необразованных арабов твое имя может сконфузить. Знаешь, почему? — Нет, мне еще не приходилось иметь дело с арабами до Вас, шейх Макдиси… — «Ник» по-арабски — приблизительно то же самое, что на английском «fuck»… — Фу, как грубо для такого эстета, как Вы… — Отнюдь. Это правда… А с кем приходилось иметь дело? — Простите? — не уловила она вопроса. — Ты сказала, что с арабами иметь дело не приходилось. А с кем приходилось? — Это… — задумалась Ника, — неважно сейчас… Я ведь имею право не отвечать? Он хмыкнул. — Раздели со мной трапезу, Ника… Повар старался… Шейх Макдиси не очень любил говорить за едой. Относился к категории тех людей, кто наслаждается богатством вкуса, не желая отвлекаться. Лишь время от времени прерывался на галантные вопросы — как ей то блюдо или иное. Подавали морепродукты. Шампанское сменила бутылка идеального охлажденного белого вина из его личных виноградников. Ника не хотела больше пить, но купаж настолько приято ласкал обоняние, а он настолько красиво рассказывал о том, какое гастрономическое удовольствие принесет именно этот сорт вина под сокотрийских омаров, что она не выдержала и опять пригубила… — Так что ты говорила про «Кармен» Бизе? — вернулся он к изначальной теме разговора, когда стол уже сервировали десертами, — значит глупцы на лучших сценах мира зря играют его произведения в составе оркестра? — Вопрос не в Бизе… Вопрос именно в «Хабанере»… Это история одной женщины… Несвятой, сложной, живой, страдающей и жаждущей удовольствия, переживающей драму. Это партия ее души. Именно виолончель может передать эти эмоции — инструмент, который играет струнами души. Инструмент, который единственный может говорить с нашим телом так, как мужчина разговаривает с женщиной… Или наоборот. — Красиво… — сказал он, отдавая должное ее словам. Пригласил рукой галантно встать из-за стола. Они прошли к периллам, выходящим на долину, покрытую ковром из роз. Солнце уже почти скрылось за линией горизонта. — Когда ты играешь, ты тоже рассказываешь свою женскую историю, Ника? — спросил он, поворачивая к ней голову… — Как артист я вживаюсь в роль и стараюсь рассказать чужую… — Блеф, — он приблизился. Так, что сердце девушки забилось. Сейчас Адам нарушал ее личное пространство. Его было слишком много… — артисты наделяют персонажей своими чертами. Каждый из нас играет свою роль, пусть она и закамуфлирована чужими клише… Какая твоя женская история, Ника? |