Книга Таифская роза Адама, страница 106 – Иман Кальби

Когда ночь вступила в свои права, рассыпав по подолу черного неба миллионы звезд, а в лагере зажглись огни, приглашая гостей в свой уют и обещая долгожданный покой после изнурительного путешествия по палящей пустыне, которое было у нее позади, Ника не стала идти на ужин, подобно тому, как это сделали другие туристы. Они обменялись кивками с провожатым, храня общую тайну. Для нее она скрывалась в заветной информации. Для него — в паре тысяч долларов, приятно оттягивающих карман. Она поправила черную абайю, казалось бы, во власти ночи скрывающую ее стройную фигуру подобно невидимке, и поспешила с гулко бьющимся в груди сердцем туда, куда указал ей провожатый.

Охраны не было. С недавних пор он путешествует без сопровождения, как обычный человек. От мысли об этом появилось легкое беспокойство за него и в то же время, невольно проступила улыбка — забавное это, должно быть, зрелище — смотреть на статного эстета, вынужденного самому забирать свой багаж или вызывать такси, хотя. Наверняка и на этот случай у шейха Макдиси были припасены свои секреты. Конечно, как и в других местах, здесь он тоже был под вымышленным именем. Но когда провожатый, принадлежавший к ее древнему роду и потому не посмевший отказать принцессе-Ибн-Фил в просьбе предоставить список гостей лагеря показал ей стройные ряды фамилий гостей, она без труда вычислила, под каким именем он скрывался. Аль-Амир Аль-Сухейр (араб. — маленький принц). Снова нежная улыбка на ее лице.

«Вот так, Адам… Подобно маленькому принцу, ты сбежал от своей розы в пустыню…», — подумала она и решительно направилась в сторону палатки шейха.

Отодвинула полог, бесшумно, как тому была обучена фаталами, проскользнула внутрь. На секунду замерла, любуясь идеальным рельефом его тела. Шейх спал на боку с оголенным торсом. Даже в темноте ночи его кожа словно бы светилась изнутри. Ника все так же бесшумно подобрала пологи шелковой абайи, приятно ласкавшей кожу, присела рядом и хотела было коснуться его, как жесткий захват на ее запястье сжался наручниками — и в тот же момент она оказалась под его мощным нависающим телом. К горлу девушки через тонкую ткань прикоснулось острое лезвие сверкающего ножа, а его изумрудные глаза испытующе впились в ее образ. Мгновение — их взгляды пересекаются… И словно бы воронка втягивает их обоих в их вселенную, в их реальность, где есть только двое.

— Зачем ты здесь, Никаула? — спрашивает он хрипло, так и не снимая с ее лица абайи. Она чувствует жар его тела даже через ткань. Сердце бьется, словно бы обезумевшее.

— «Я была глупая, — сказала она наконец. — Прости меня. И постарайся быть счастливым… Да, да, я люблю тебя…Моя вина, что ты этого не знал. Да это и не важно. Но ты был такой же глупый, как я. Постарайся быть счастливым…», — процитировала она строки из Антуана де Сент-Экзюпери и боязливо, осторожно коснулась его щеки. На глазах невольно проступили слезы. Он ведь может сейчас ее отвергнуть… Он имеет на это право после ее бегства…

Адам снова смотрит ей в глаза. Ей кажется, с того момента, как она ему призналась в своих чувствах, прошла целая вечность…

— Точно, глупая… — говорит он, иронично искривляя губы, — разве я смогу быть счастлив без тебя, красавица?

Ника только и успевает, что вскрикнуть, когда острое лезвие ножа быстро рассекает ткань абайи. Он тяжело выдыхает, видя под ней совершено обнаженное, нагое тело.