Книга Падая за тобой, страница 52 – Иман Кальби

Как бы мне хотелось сейчас плюнуть на все, подойти к нему, обнять его и разрешить делать с собой все, что угодно. Впервые в жизни я испытывала это ощущение. Тогда, в горах, наши ласки хоть и были смелыми для наших лет, все-таки оставались невинными, мы были еще слишком чисты… даже для естественно пробуждающихся в нас инстинктов. Теперь все изменилось. Я знала, что такое похоть. Он знал. Просто с Арсеном меня эта похоть не влекла, не притягивала, не интересовала, как нечто отталкивающее. А теперь я поняла, что такое её зовущая, засасывающая трясина, из которой не выбраться, которая к черту рушит жизни, ради которой люди готовы рисковать всем. Раньше мысль о том, чтобы мужчина имел полную власть над моим телом, меня отталкивала. Теперь же мне стало понятно, почему у женщин подкашивались ноги от хриплого мужского «моя» или «хочу», почему об этом снимали фильмы, писали книги… Впервые в жизни я смотрела на мужчину и осознавала нутром, что хочу, чтобы он делал со мной все, что захочет. И я бы кайфовала от этого.

Муж чувствовал изменения во мне. И они ему нравились, хоть он пока и не понимал их причину, удивленно наблюдая за мной… или мне казалось, что не понимал… Я ощущала, как Арсен все крепче сжимает меня за талию, присоединившись к моему танцу, хоть и менее активно, скорее давая себе рассматривать меня в движениях, чем двигаясь сам… И почему-то я испытывала звериное удовольствие от того, что видела, как темнеют глаза Алмаза, всякий раз, когда он опускал взор на руки Капиева на мне… Я пила коктейль за коктейлем и чувствовала себя как никогда отвязной. Арсен возбуждался все больше… Ему нравилась такая я… Пожалуй, он видел меня в таком виде в первый раз… Теперь он резко вернул меня на место, упав рядом сам. И через секунду стало понятно, для чего. Он не стесняясь шептал мне пошлости на ухо, сжимая ягодицы, то и дело лаская бедра, прокладывая дорогу мне между ног своими длинными пальцами, а я впервые не отталкивала его, не отстранялась с выражением осуждения на лице, а заливисто смеялась, разрешая ему трогать себя… Потому что не могла отвести взгляда от Алмаза и представляла, что это его руки на мне…

— Какая ты сегодня, Камила… — снова его хмельное дыхание на шее, а я закатываю глаза, думая об Алмазе, — для этого стоило вернуться пораньше… Знал бы, не… — не договорил, потому что попытался поцеловать, но я вовремя вывернулась, потянувшись за очередным бокалом алкоголя.

Я готова была поклясться, Алмаз видел, как руки Арсена прикасаются ко мне под столом. Я сжала края стола и приоткрыла губы. Полумрак скрывал наше сумасшествие, да всем было в принципе наплевать. В этом месте и без нас царил такой грязный порок, что наши игры казались на фоне других историй невинным трепетом. Эмиль куда-то пропал. Наверняка, сношал одну из своих спутниц в туалете… Алмаз схватил блондинку и прижал ее к себе со спины. Его руки нагло сжали ее груди в открытом вырезе, он слегка прогнул ее и вцепился зубами в ее шею. И смотрел… Как же он смотрел на меня… Вот такое грязное, поганое извращенство. Вот такими сделала нас наша жизнь… Завтра я протрезвею, поплачу в ванной. Мне станет грустно и гадко. Но сегодня я проживаю эту иллюзию. Наслаждаюсь хотя бы тем немногим, что у меня есть- его глазами… А еще вспоминаю его руки на моей спине и короткий, но острый поцелуй на губах…