Онлайн книга «Туарег. Золотое проклятие»
|
Вот так и у Иштар… С самого рождения она жила в комфортабельной тюрьме, а то, что считала своей независимой, самостоятельной жизнью оказалось не большим, чем так любимые мальчишками их большой семьи специальными очками, симулирующими реальность… Подошла к трюмо. Открыла одну из полок. Сглотнула сразу образовавшийся в горле ком- браслет… Его браслет… А она ведь совсем и забыла о нем… Отдала его Рукией на починку, хлопоты и новая жизнь поглотили мысли о загадочном подарке из прошлой жизни… Теперь цепь снова была целой. Серебро не холодило руку. Оно не было тяжелым и увесистым. Маленькие детальки на нем игриво поблескивали, завораживая выгравированными странными символами… Рядом с браслетом лежала книга, которую она купила, но тоже совсем про нее забыла… Там, в той своей жизни, где Туарег остался растворившимся на горизонте миражом, когда она еще не знала его Белькасемом, когда еще не встала на путь предательства законного мужа и мук соблазна и порока, она купила эту книгу, чтобы запомнить, чтобы хотя бы немного узнать о культуре и нравах того, кто стал ее первым мужчиной… И пусть сейчас ее любовь отдавала горькой оскоминой на языке, пожалуй, то ее чувство, стремительное, искреннее, охватившее дикой жаждой в пустыне, было единственным глотком реальности, которую, возможно, она никогда бы и не познала, не встреть в тот проклятый золотым рассветом день гонок. Иштар взяла в руки книгу и браслет. Села на кровать, накрывшись покрывалом, и ушла в чтение… Глава 21 Глаза Иштар побежали по строкам, унося ее далеко, в тот мир, который она считала своим, но, как оказалось, знала весьма однобоко, если даже не поверхностно… Таша никогда не думала о пустыне как о людях… Стихия-да, загадка природы- да, величие и могущество неподвластных пониманию человечества сил- однозначно… Она знала флору и фауну пустыни, пыталась понять закономерности ее устройства, но не задумывалась над тем, что вся ее жизнь, по сути, сосредоточена не в ее барханах и даже не в животных-редких обитателях этих мест, а в ее жителях, то ли волею Аллаха, то ли роковым стечением обстоятельств оказавшихся в этих неприветливых, на первый взгляд, не пригодных для обитания местах… Философия бытия ее народа, народа Аравии, тоже имевшего кочевые корни, говорила ей о том, что пустыня закаляет дух и характер… Идеология Эмиратов строилась на уважении истоков и традиций, почтенной памяти перед былыми временами, когда население ее родины вынужденно вело каждодневный бой с песком не на жизнь, а на смерть, но в конечном итоге, выводилась на то, что Аллах благословил их праведность богатыми нефтью и газом недрами, что позволило начать «говорить с пустыней на равных»… И теперь они заключили с ней нейтралитет, негласный союз- аравийцы строили большие города, создавали сады и искусственные реки, а пустыня терпеливо соседствовала с их новаторствами, лишь иногда грозя своим пылом и пылью лощеному благополучию победившего стихию человеческого тандема нефтедолларов и архитектурной мысли урбанистов. Философия народа, про который она знала лишь общие факты, скорее житейского плана, соприкасаясь с их бытом во время экспедиций, пусть и испытывала к ним уважение как к стойко переносящим тяготы судьбы людям, строилась вокруг другого… Они не боролись с пустыней и не бежали от нее… Пустыня для них была началом и концом… Она для них была больше, чем просто жизнью или смертью… Она была вселенной… И если и существовало на свете что-то сопоставимое с ее могуществом и значимостью для их мироздания, так это бескрайнее небо над головой… Эти люди жили по своим канонам, со своим ощущением времени… Лишенные многих красок жизни, которые давала пестрая городская цивилизация, они видели яркость там, где другие даже не замечали только унылое однообразие… Зато любовь, ненависть, дружба, радость и горе в их мире обретали свои истинные вкусы во всей своей глубине… |