Онлайн книга «Грех Кабила»
|
Вечерело. Дорога по серпантину вдоль моря завораживала. А еще от этой красоты щемило на душе. Бывают такие пейзажи- казалось бы, идеальная, умиротворенные, романтичные, а от них на сердце печаль. Возможно потому, что на фоне их совершенства мы понимаем, как уродлива и неказиста наша жизнь. Ничего нет сильнее природы на свете. Ничего нет ее совершеннее. Тем уродливее и нелепее на ее воне видится все, сотворенное человеком, включая собственные злоключения. Час в пути- и они въехали в город, когда он уже погрузился в насыщенную темноту, как бриллиантами, украшенную яркими огнями окон домиков, раскинувшихся по скалистому плато. Пугающее зрелище и завораживающее одновременно. Константина была знаменита своим уникальным рельефом. Местные жители испокон веков шутили: «Во всех городах вороны гадят на людей, а в Константине – люди на ворон». Если посмотреть на город с моря, то кажется, что он парит над землей, потому что серые скалы уносят его строения куда-то высоко, в горы, а внизу- либо море, либо река. Страшно и захватывающе одновременно. Обилие мостов, связывающих словно бы отколовшиеся друг от друга скалистые кусочки, уходящие в бездну, заставляли голову кружиться, а разум фантазировать. Наверное, это место могло бы быть самым романтичным для Элиссы на земле, если бы… Если бы в её жизни был хоть грамм романтики. Да, Константина была целиком и полностью создана для любви, как Венеция, Рим или Касабланка. И оттого такой нестерпимой сейчас для нее. Ресторан встретил их шикарным убранством, отражающим подход современных архитекторов, которые сумели, с одной стороны, создать уникальное пространство прямо в пещере одной из скал, а с другой, привнести туда нотку современного минимализма, не отказавшись от колоритных алжирских традиций. — Красиво, правда…– тихо проговорила Элисса, оглядывая интерьер, впервые за все время в пути прерывая молчание в их паре. — Масаа аль-Хейр (араб.– добрый вечер)!– раздался громкий голос Мейзы, которая поспешила обнять сына и невестку, стоило им появиться в одной из закрытых келий-залов, куда официант любезно и почтительно проводил именитых гостей на ужин. Родители Тарика были уже на месте. — Опаздываете, дети мои! У нас в Судане говорят, что опоздание можно простить либо старикам, либо молодоженам. Первые не торопятся на тот свет, а вторые не торопятся размыкать свои объятия. Надеюсь, причина вашего опоздания именно во втором…– продолжала Мейза, манерно поправляя свою тобу, на этот раз черную, расшитую золотыми нитями. Тарик дернулся от слов матери, как от удара кнута. В свете всего произошедшего между ними эти слова были лишними. Совсем лишними… Как масло на раскаленную сковородку. Элисса почувствовала укол в самое сердце, туда, где спрятана женская уязвленность, глубоко вздохнула и поспешила занять свое место. — Здравствуйте, дети,– голос Агиласа в этом пространстве словно рикошетил от скалистых стен, придавая и без того яркому баритону дополнительную глубину,– как вам интерьер? — Очень красиво и аутентично,– ответила Эли сдержано, поклонившись. Агилас кивнул. — Знал, что тебе понравится. Будем надеяться, что кухня будет на том же уровне… Ко всеобщему облегчению, общение за столом было отвлеченным и расслабленным. Назидательный тон свекрови в самом начале сошел на нет. Мейза в основном молчала, говорил Агилас, выступая скорее как историк- рассказчик. Возможно, общие темы для разговоры были выбраны еще и потому, что доверия и открытости между двумя парами не было. Напряженность, натянутость, как тетива в луке, в буквальном смысле связывали всех присутствовавших. А Элисса невольно поймала себя на мысли, что в их общении с Бензема тет-а-тет такой напряженности нет. Зато сейчас он совсем на нее не смотрел. Куда угодно, но не на нее… |