Онлайн книга «Тайна Кабила»
|
Он делает к ней два решительных шага, хватая на руки, хрустя осколками под ногами. Перенося на кровать и тут же нависая сверху. Элисса тянется к его груди и нежно целует. Покрывает его кожу дорожкой из нежных прикосновений. Трогает места его выпуклых шрамов и татуировок. Словно впитывая их в себя, запоминая. -Хочу стать твоим сосудом, Агилас. И чтобы ты точно знал, что можешь наполнить меня всем, чем захочешь. Своей болью, своими тайнами, своей печалью и радостью… Потому что иначе я буду пуста. А пустой сосуд- это просто бессмысленный предмет… Он перехватывает инициативу, нависая над ней. -Так ты хочешь, чтобы я наполнил тебя, Элисса?- его большой палец порочно приоткрывает ее рот, проникая глубоко,- я очень сильно хочу тебя наполнить…Ты пока даже не представляешь, какими способами я могу тебя наполнять… Снова и снова… Как еще могу сделать своей. Порок, сладкий соблазн в его тембре, на который он съезжает с поднятой ею важной темы, заставляет ее дрожать в предвкушении. Он снова ведет, но пока даже не догадывается, что на этот раз и у нее припрятаны козыри… -Открой полку, Агилас Бензема… Поворачивает голову в сторону прикроватной тумбочки,- патока ее глаз сейчас, как кажется, приправлена тем самым острым перцем, что составляет основу хариссы. Мужчина делает так, как она говорит. Смотрит на содержимое и хмыкает, едва скрывая свое нарастающее до небывалых пределов возбуждение. Когда их глаза встречаются, в них нет ни капли шутки или игры. Лишь тягучий, отдающий спазмами диких половых инстинктов секс. -Тебе можно все, Агилас Бензема. Наполни меня так, как хочешь… И чем хочешь… Его рука вальяжно гуляет между содержимого приготовленных ею игрушек, но глаза продолжают прожигать девушку, жадно ощупывать её вздымающуюся грудь, скользить по бедрам, впиваться в ее пах. Он похотливо усмехается и вытаскивает уже очищенный и подготовленный имбирный корень, а когда видит, как ее зрачки увеличиваются, а ноздри нервно раздвигаются, жадно облизывает губы. -Ты ведь все-таки была плохой девочкой, Эли… Я обещал тебя наказать… И раз ты так отчаянно этого просишь… Она успевает лишь пискнуть, когда Кабил резко переворачивает ее, ставя на четвереньки и одаривая увесистым шлепком по ягодице… Глава 23 Глава 23 Кожа загорается от его шлепка. Но только в нем нет ни капли боли- только дикое, пронизывающее до последней клеточки в теле удовольствие. Элисса вздрагивает в предвкушении, нервно прикусывая губу. Вся ее кожа покрывается мурашками, когда влажный очищенный имбирь касается ее кожи, оставляя за собой полоску свежести с пикантным ароматом. Агилас сам не свой. Похоть и жажда обладания, смешанные с тотальным обожанием женщины под ним сейчас готовы разорвать его грудную клетку. Никогда и ничто не вызывало в нем такого сложного, такого полного коктейля эмоций. Происходящее между ними настолько чувственно и интимно, что затмевает весь его огромный сексуальный опыт. Он владел сотнями женщин- прекрасными и не очень, умными, яркими, обожающими и требующими обожания, теми в кого влюблялся он и кто был без ума от него, участвовал в оргиях, придавался диким скачкам сразу с несколькими, но с Элиссой было иначе. Так, как, наверное, могло бы быть только в раю. Так, как бывает только с одной единственной и навсегда. Это тогда, когда любовь и страсть, дикое желание с самыми дерзкими, смелыми мыслями и возвышенное преклонение сливаются в один поток и растекаются жизнью по венам. Он хотел делить с этой юной, но такой целостной и мудрой женщиной весь свой мир. А главное- он не был согласен с ней на меньшее. Просто потому, что Элисса не была приложением к нему. Она была его всем. Это чувство одухотворяло и пугало одновременно. «Агилосова пята»- усмехался про себя, делая отслыку к известному мифологическому сюжету. Никогда еще он не был так уязвим. Даже в детстве, даже в ночной темноте одиночества их крохотной квартиры в Алжире, жмурясь и вздрагивая от любого шороха и молясь на ненавистном французском языке о скором приходе опять растворившейся в черноте ночи матери. Он не любил французский именно за это. В его жизни этот язык упорно ассоциировался со слабостью и ничтожностью детства. Он обрел себя, только став Кабилом. Да, именно став. Придя сюда осиротевшим бастардом. Он доказал, что свой. Он полюбил. Он смог. И Она смогла. Такая же чужачка, как и он когда-то. Пусть и коронованная, пусть и благороднее, чем он, но с такими же испуганными глазами, смотрящими на новый высокогорный мир с примесью восхищения, страха и голода познания. |