Книга Не твоя…, страница 30 – Иман Кальби

Он совсем забыл об этой статуэтке, так и оставшейся валяться где– то в чуланах отцовской фермы. Но вот сейчас, в образе этой хрупкой девушки, лежащей перед ним на кровати, мечты прошлого обрели материальную силу. Перед ним было живое воплощение той, кого он так хотел, той, из– за которой ему пришлось унизиться перед ненавистной девчонкой, наврать родителям, пойти на обман… Той, кто была в его мечтах еще до того, как он познал испорченный вкус жизни, до того, как стал Каримом Дибом–  и эти мечты были чистыми и страстными одновременно, какими только бывают мечты мальчика, только встающего на путь поиска себя как мужчины… Она лежала перед ним, спящая, связанная, приготовленная специально для него…Его дыхание участилось, он прикоснулся тыльной стороной свей руки к ее лицу и почувствовал, как его мужское достоинство поднимается все выше и выше.

Не в силах противостоять соблазну, он аккуратно откинул простынь, чтобы не разбудить девушку. Тяжело выдохнув, увидев мраморно прекрасную молочную кожу, нежно провел от шеи к ключице, обогнул полушария грудей, проследовал от них вниз, вдоль живота. Его рука нежно погрузилась в горячее лоно девушки. Умело коснувшись клитора, он стал нежно его растирать, параллельно другой рукой лаская грудь. Дыхание Влады, все еще пребывающей в сне, участилось. И вот, Карим самодовольно почувствовал соки на своих пальцах. Его движения стали более активными. Его мужское естество ликовало тому, какой отзывчивой была женская натура девушки. Она, словно идеальный инструмент в руках умелого виртуоза, была готова в любой момент исполнить музыкальный шедевр. Ее дыхание участилось, глаза все еще были закрыты, но быстрое моргание век говорило о том, что Влада выходит из состояния глубокого сна. Она выгнулась дугой, явно охваченная приближающимся экстазом…

* * *

— Васель,– на грани сна и сознания прошептала Влада,– и в этот момент проснулась от того, что кто– то сильно сжал ее горло. От неожиданности она начала хрипеть– дыхание сперло. Над ней нависал ее пленитель с горящими, как угли, полными ярости глазами,–

— Забудь о нем!

Владу охватил смертельный страх.

— Прошу, пусти меня,– взмолились ее губы.

Карим с нескрываемой злостью смотрел на девушку, не выпуская ее лица из своих рук.

Жестким тоном он, наконец, обратился к ней на арабском:

— Забудь о Васеле, с этого дня ты моя, слышишь?! Ты принадлежишь мне и будешь делать то, что я тебе сказал! Твоя жизнь зависит только от меня! И в ней будет имя только одного мужчины– мое!

Какой– то бес вселился в нее. Вместо того, чтобы послушно ему кивнуть, она стала вырывать лицо из его сильного захвата, но только сильнее распаляла его гнев. Он с легкостью преодолевал ее усилия, сжимая за подбородок одной ладонью, в то время, как вторая его рука по– хозяйски стала снова блуждать по ее телу. Влада только сейчас поняла, что полностью обнажена, почувствовала, как ее обдает очередная горячая волна стыда и унижения. Ее тонкое тело было умаслено и приготовлено специально для него, этого грубого солдафона, не церемонящегося с ней.

— Пусти меня, отвяжи! Только трусы поступают так, как ты! Я беззащитная девушка! Что я могу тебе сделать? И ты еще и связал меня!

Карим, как показалось, немного опешил от этих слов. Они одновременно и задели его, и удивили. Он с секунду глотал воздух, думая, что ответить, а потом вдруг протянул руку к изголовью кровати и отвязал Владу.