Онлайн книга «Ничья…»
|
Она расстегнула пуговицу сверху, удерживающую черную ткань на плечах. — То, что скрыто под ней… Щелковая ткань заструилась по телу, упав к ногам каскадом. Карим глубоко вздохнул, хищно блуждая взглядом по аппетитному телу Влады, словно в оправу облаченную в сексуальный восточный костюм для танцев – тонкая набедренная повязка с подвесками, прозрачные палантины с разрезами до самых бедер, красивый открытый лиф, подчеркивающий грудь. Протянул к ней руку, провел по изгибу бедер. Застонал. — Включи свою любимую арабскую музыку, Карим Диб. И я станцую для тебя. Я ведь еще для тебя не танцевала. Не отрываясь от нее, молча, он нажал какой – то трек в плейлисте на телефоне. Через Bluetooth мелодия сразу начала раздаваться в колонках. Влада отошла назад, к середине комнаты. Царивший здесь полумрак только помогал создать нужную атмосферу. Она плавно задвигала бедрами, извивается, закидывает голову, играет волосами… Снова ловила на себе все тот же горячий, полный вожделения взгляд, так хорошо знакомый ей по Хомру, от чего по телу непроизвольно пробегали мурашки… Взгляд, так сильно будораживший ее тогда, сбивавший с толку… Внутри бушевал огонь и какой-то болезненно-опьяняющий трепет предвкушения. Она давно у кого-то читала, что после рождения ребенка в жизни женщины начинается вторая весна, и Бог знает, что тому причина – бушующие гормоны, долгожданное после 9 месяцев возвращение к своему телу, желание снова вернуться в ту жизнь, когда в голове были не только заботы о ребенке… В ходе танца она снова приблизилась к Кариму, черные зрачки которого, как казалось, расширились так, что поглотили даже белок глаза. Очередной искусный изгиб тела – и на этот раз он страстно притягивает ее к себе на колени. Собственнически, жадно шарит по ее телу. — Ты сказал мне быть идеальной женой, Карим… А что такое идеальная жена? Расстегивает его рубашку, гладит по вздымающейся ходуном мощной груди, нежно проводит по соскам, опускается к ним губами, целует мягко, почти невесомо. А руки движутся все ниже- к каменному от напряжения прессу. — Хочешь, чтобы твоя жена была скромной девочкой, покорно ждущей тебя в спальне, пока ты будешь развлекаться с грязными шлюшками, как это делают все богатые арабы? Он с силой схватил ее за волосы, смотрит в глаза, горячо, похотливо. — Нужна была бы скромняжка, была бы сейчас скромняжка… Ту, какую хочу – я и получил… Грязную шлюшку для меня, неприступную королеву для других… Выдохнула ему в губы. — Хочу тебя, Карим… Хочу тебя ужасно… Не представляешь, как приятно это говорить, не мучаясь угрызениями совести… – выдохнула она. — А как я тебя хочу, хабибти, — Тссс. Не называй меня так, – приложила свой палец к его рту, – асфура… Ты всегда это так сексуально произносил, что у меня от одного слова всё внизу намокало… А в голове одно – только не «хабибти»… Ведь это Он ее так называл… А он уже хрипит от вожделения… Он еще не видел ее такой… Намеренно вызывающей, будоражащей, провоцирующей… И теперь просто крышу сносит, что она может творить с ним одним своим движением бедер и пошлым словом… Встает вместе с ней, руки на ее бедрах, подсаживает на стол. Расстегивает лифчик с придыханием, ласкает соски. — Тебе не будет больно? — Не сахарная… – она шепчет, призывно раскрывая ноги, обвивая его за талию. |