Книга Ничья…, страница 57 – Иман Кальби

Он налил ей в стакан виски,  – Пей,  – не требующим возражений голосом заставил ее осушить очередной бокал за вечер.

А потом стал делать невозможно диссонирующие с пережитой болью вещи – нежно гладить ноги, покрывая поцелуями, погружая ее пальцы на ступнях в рот, облизывая красные всполохи в местах ударов, которые стали потихоньку светлеть – он бил больно, но не оставляя на коже следов. Эта немая сцена продолжалась с получас. Хрупкая женщина со стекающими из глаз хрустальными слезами теперь уже скорее от унижения и обиды, чем от боли, лежала на кровати, в то время, как ее экзекутор бережно ласкал ее плоть, им же изможденную. Это не было похоже на любовь здорового человека. Это даже не было на грани садо-мазохизма, это он и был, в чистом виде… И самое ужасное и пугающее, что теперь, когда агония от ударов прошла, она снова загоралась от его действий… В паху предательски разливалось тепло, а дыхание учащалось…

Он снял с нее платье, стянул белье. Теперь она была совершенно голая. Снова его хозяйские руки на ее теле. Его пальцы проложили дорогу вниз по ягодицам, дошли до ее клитора и аккуратно проникли внутрь, начали двигаться в ее лоне. Тело бессознательно стало откликаться на эти ритмичные движения, все более ускоряющиеся. Он руками развел ее ноги в сторону и облизал ее там, нежно, но требовательно проник языком глубже. Намеренно и умело довел ее языком почти до предела, а потом отступил, вызвав в девушке стон сожаления, слабого протеста. Она попыталась приподняться, но он снова придавил ее к кровати своей рукой. Взял с тумбочки массажное масло. Дал ей понюхать.

— Узнаешь запах?

— Да, – слабый ответ на грани сознания, не своим голосом. Это был тот же самый запах, который когда – то он подарил ей. Специально изготовленный для нее… Она уже забыла о нем, духи, которыми она пользовалась все время до похищения и даже в ту пресловутую ночь, когда ее увезли в Хомр, бесследно сгинули там, среди развалин ее дома – темницы вместе с остальными вещами из ее прошлой жизни.

Он нежно размазывал масло по стройному телу, его дыхание ускорилось. Его рука по – хозяйски гладила ее ягодицы. Владе было и волнительно и приятно…

— Для каждой из них я – Бог, повелитель, хозяин, – повторил он, – а я вижу лишь тебя. Лишь ты перед моими глазами. Лишь твои ноги я готов облизывать… И что мне делать с этим? Почему ты просто не можешь наслаждаться моей любовью, принять ее, впустить в себя, как когда – то впустила мой член в свое девственное лоно? Зачем эта война, Влада? Ты не хочешь быть мне достойной спутницей? Не хочешь быть мне ровней? Хочешь быть шлюхой? Подстилкой моей? Это тебя возбуждает? Насилие? Боль? Жестокость? Возбуждает выставлять меня идиотом в глазах подчиненных? Возбуждает, когда я ревную и превращаюсь в зверя? Возбуждает делать так, чтобы на тебя смотрели и тебя хотели другие? И чтобы я ревновал и наказывал тебя за это? Ответь!

О чем он? Что он напридумывал в своем больном воображении… Она просто молчала. Сил говорить не было.

— Какая шикарная у тебя задница, Влада. Знаешь, как только увидел ее голышом, сразу представил, как трахну ее.

Девушка тяжело вздохнула, попыталась встать, отстраниться.

— Нет, Васель, подожди…– попыталась собрать последние сил в кулак.

Он снова требовательно вернул ее на место. Продолжил гладить ровные аппетитные полушария.