Онлайн книга «Шейх и Майя. После измены»
|
— Я люблю вашего сына и хочу выйти за него замуж. Но не хочу вставать между ним и Киренаикой… Никогда… Я готова терпеливо дождаться рождения ребенка во избежание смуты… Если этот ребенок окажется не от Тамера, то я буду счастлива стать его супругой, а еще попрошу не наказывать Далиду за ее ложь. А Тамер поклянется мне, что никакая другая женщина и возможные дети от нее никогда не станут на пути моих детей и его самого… Что наш дом будет источником надежности и стабильности, а не опасности, как пир всем уважении к Вам, достопочтенный Шейх, получилось у Вас. Если же Далида родит наследника Тамеру, я не стану яблоком раздора и отступлю… И сама благословлю его брак с этой женщиной. Мне не нужны эти жертвы, шейх Тамер. Я люблю тебя. И потому хочу тебе счастья. А шейх Аль-Маррифи правильно сказал- счастье правителя возможно только при сильной власти. Я даю себе эти месяцы до рождения ребенка, чтобы стать частью этого мира. Стать частью Киренаики. Но я готова отступить. Ради тебя… Ради наследника… Ради твоего отца… Взгляд Тамера жжет меня. Буквально испепеляет. В нем столько огня, что я вот-вот сгорю… — Вы не могли бы оставить нас наедине? — просит он мужчин. — Нет… — возражаю я, заставляя его глаза округлиться еще сильнее. Говорит тихо, вкрадчиво, наклоняясь ко мне. — На твоем теле, Майя, следы мужской страсти. Я вижу, ты прячешь их под высокий ворот скромного платья, которое делает тебе честь. Честь, которую забрал я… Я ведь уже сказал, честь женщины- как спичка. Она горит ярко, но один раз. Я ведь уважаю тебя потому, что твоя честь была безукоризненно чистой. Ты стала моей, Майя… Ты принадлежишь мне… Я украл тебя и сделал своей. А в исламе мужчина, забравший насильно честь женщины, имеет на нее полные права. Имеет право взять ее в жены, не спрашивая ее разрешения… — Если женщина немусульманка. Если речь о рабыни, о сабии… Неверная женщина… Тогда она и правда не имеет прав. Такой я была, Тамер, когда ты привез меня сюда. Как ты сам сказал- я была твоей игрушкой. Но это ты сделал из игрушки ту, кого готов назвать своей королевой. А королева не может быть безвольной рабыней. И потому… — я повернулась к Устазу Фаресу, — прямо сейчас, в присутствии всех, я хотела бы принять ислам и стать той, кого никогда не смогут назвать рабыней в этом мире. Все переводят взгляд на Фареса. Тот поджимает челюсть и молча кивает. Да, это мое право. Право, дарованная Кораном. А я закрываю глаза и произношу три раза слова, делящие мою жизнь на до и после. Еще дальше отдаляя себя от своей северной родины, делая еще один смелый шаг в сторону Киренаики и ее необратимости в моей судьбе… «Нет Бога кроме Аллаха. И Мухаммад пророк его»… Я говорю это три раза, чувствуя, как мой мактуб рисует крутой вираж на дюнах моей жизни… Творила ли я свою судьбу прямо сейчас или же все это было предначертано- мне только предстояло узнать… Глава 25 Небо на горизонте окрасилось в кроваво-красный цвет. Древние жители этих земель говорили, что это знак того, что накануне где-то пролилась кровь. Шейх Аль-Маррифи усмехнулся тонкими губами и лишь сильнее прищурился, стараясь разглядеть вырисовывающиеся на горизонте силуэты современного города- сказки. Это он принес этим древним пескам истинную цивилизацию. Это он вдохнул жизнь в эту бесчувственную почву, найдя нефтеносные жилы, действительно, подобно кровеносным сосудам давшим жизнь этим современным очертаниям нового мегаполиса. Киренаика наполнялась новой жизнью, впервые в истории с восторгом смотрели не только на ее прошлое, но и будущее. И ради этого будущего он был готов и на жертвы, и на смелые поступки. |