Книга He как у людей, страница 51 – Ребекка Хардиман

Когда Сильвия с Милли ушли готовить ужин, Эйдин, ужасно смущенная, торопливо подошла к камину и стала перекладывать брикеты.

— Твоя бабушка — просто отпад, — сказал Шон.

— Это хорошо или плохо?

— Конечно, хорошо. Она такая прикольная, правда же? «Шон любит музыку!»

— В жизни не слышала худшей имитации ирландского акцента.

Шон рассмеялся и попробовал еще раз:

— «Сейчас бы в паб, да по ба-а-аночке!»

— Кончай! — Эйдин зажала руками уши, изображая протест. — Это ужас какой-то.

Он улыбнулся ей.

— Так какую музыку ты любишь?

— Ой, я обожаю Чёткого. Он лучший. Я его раза четыре живьем видела.

— Чёткий? — Шон отшатнулся и выставил обе ладони перед лицом, словно заслоняясь от какой-то инфекции. — Это такой длинный чувак с бородой, который типа перепевает чужие песни?

Если бы кто-то из окружения Эйдин позволил себе подобную реакцию (а такое случалось), она бы не полезла за словом в карман. Но Шон, кажется, просто дружески ее подначивал, и, разумеется, даже намек на резкость был бы тут совершенно неуместен.

— У него и свои песни есть, — проговорила Эйдин, глядя ему в лицо. Было почти больно, да просто немыслимо смотреть на этого юношу вот так прямо. У него такие одухотворенные глаза, такая восхитительная грива волос — гуще, чем у нее, и блестят сильнее. — Он классный, совсем не выделывается, к фанатам нормально относится.

— Да? Ну, клево. Так что же — каждый день Четкий двадцать четыре часа в сутки? И больше никакой музыки?

Эйдин тут же стало жаль, что ей нечего на это ответить.

— А ты что слушаешь?

— Я много чего люблю, разного. Сейчас вот на всякую старину подсел. Sonic Youth, Nirvana. Fugazi. Хочешь, запишу тебе плейлист?

Эйдин чувствовала, что этот разговор — первый в ее жизни разговор в таком духе — разом сделал ее жизнь ярче: как будто она до сих пор, сама того не замечая, слушала музыку только в одном наушнике, а стоило ей заговорить с этим парнем, как ожил и второй. Когда Шон вышел за своим телефоном, она с ожесточением потерла кончик носа, чтобы убрать жирный блеск, и взъерошила пальцами волосы. Услышав, что Шон возвращается, вытерла вспотевшие руки о джинсы — правда, они тут же снова стали влажными. Больше всего на свете она боялась, что он захочет взять ее за руку или дотронется до пальцев, хотя бы нечаянно, или еще что-нибудь — почувствует, что ладонь потная, и тут же пожалеет, что встретил ее. Больше всего на свете ей хотелось ему понравиться.

— Я тебе ссылки сброшу. — Это происходило наяву. — А если не понравится — ну что ж… — Шон покачал лохматой головой. — Тогда нашей дружбе конец.

Эйдин засмеялась. Они что, уже друзья? Они всего-то час назад познакомились.

Шон, не поднимая глаз (слава богу, иначе Эйдин могла бы и сознание потерять — у нее и так все лицо горело), спросил:

— Какой у тебя номер? И емейл?

Вспоминая об этом, Эйдин вновь издает ликующий крик, запрокинув голову к небу. Она крутит педали изо всех сил: скорее бы добраться до дома! Ее же просто разорвет, если она прямо сейчас не напишет Бриджид обо всем.

Дома Эйдин пытается сразу же проскользнуть наверх, минуя цепкие родительские лапы.

— Эйдин? — окликает папа из гостиной. — Можно тебя на пару слов?