Книга Что осталось от меня — твое, страница 57 – Стефани Скотт

Она заулыбалась:

— Думала. Если мы уходим с ней в лес, который растет на склоне холма над нашим домом в Симоде, или спускаемся на пляж к заливу, я иногда замечаю, как солнце освещает ее лицо, или как свет скользит по ее волосам, или удачные ракурсы, когда она оборачивается ко мне и смеется. Но… я не знаю, как соединить разрозненные снимки… Не могу представить новую серию, я иссякла, ни одной идеи не приходит в голову. — Рина смотрела на свои руки, лежащие на коленях, машинально сплетая и расплетая пальцы. Затем почувствовала, что Каитаро подался вперед, и вскинула на него глаза.

— Рина, вы можете сделать все что угодно, — сказал он. — Все, что только захочется. — Заявление было масштабным и банальным одновременно, но в голосе Каитаро звучала такая уверенность, что Рине захотелось поверить ему. Его поддержка придала ей силы и зажгла внутри слабый огонек надежды.

— Возможно… — негромко произнесла она.

Придвинув к себе папку, Рина захлопнула ее и убрала в сумку.

— А что насчет вас? Вам доводилось снимать тех, кого вы любите?

Каитаро поморщился.

Рина рассмеялась, радуясь возможности переключить разговор на него.

— Нет, — тихо ответил он.

— Неужели? Совсем-совсем никого?

Каитаро покачал головой и снова поморщился, затем с решительным видом уставился на Рину.

— Вы хотите сказать, в целом мире нет ни единого человека…

— Разве что мой дядя, — перебил он ее.

— Дядя?

— Он учил меня фотографии, — сказал Каитаро, отводя взгляд и потирая шею и затылок. — Снимки, которые я вам показывал, были сделаны, когда мы с дядей работали вместе.

Рина молчала некоторое время, наблюдая за ним. Она вспомнила тот первый вечер в кафе, куда они пошли после лекции в Гицдзе. Каитаро рассказывал ей о наставнике, фотографе, но Рина тогда не поняла, что этот человек — его родственник. Вспомнила она и сами фотографии: солнце, встающее над рисовым полем, золотистые лучи окутывают прозрачные стебли растений, гигантская промышленная теплица, полная цветущих хризантем, одинокая стрекоза с прозрачными, как целлофан, крыльями висит над самой землей.

— Просто эскизы для открыток, — пояснил Каитаро.

Но Рина никогда не видел подобных открыток. Она решила, что это опыты с ландшафтной фотографией из той поездки на север страны, о которой он тоже много рассказывал. Рина завидовала и ему, и наставнику — работа давала им возможность путешествовать. В тот момент она не осознавала, что Каитаро показывает ей снимки своих родных мест и что ни на одной из его фотографий нет людей.

— А когда они были сделаны?

— Незадолго до моего отъезда в Токио.

— И с тех пор вы не виделись с дядей?

Рина ждала, наблюдая, как Каитаро неуверенно посматривает куда-то в сторону, и не желая слишком давить на него.

— С тех пор я не был дома, — наконец произнес он. — Думаю, дядя тоже. Он не был там желанным гостем.

Рина поймала себя на том, что хмурится, и быстро разгладила лоб. Каитаро уперся взглядом в серую, испещренную пятнами сырости поверхность стола, его правое веко слегка подергивалось. Поначалу Рина думала, что Каитаро просто стесняется того, что он родом из глухой деревни. Рина и сама хорошо знала, что такое неуверенность, и понимала его чувства. Но теперь стало понятно, что за его сдержанностью стоит какая-то гораздо более серьезная причина и что оба они сейчас забрели на зыбкую почву. Она молчала, надеясь, что он сам продолжит говорить.