Книга Что осталось от меня — твое, страница 22 – Стефани Скотт

Отцу потребовалось несколько мгновений, чтобы отыскать меня среди одноклассников. Он тщетно шарил взглядом по комнате, всматриваясь в лица детей, сидевших на голубых пластмассовых стульчиках за небольшими круглыми столиками. Отец нахмурился, когда так и не обнаружил среди них свою дочь, потому что меня там не было. Я стояла в углу.

В то утро нам дали тест. Как сказала учительница, чтобы оценить, насколько продуктивно работает наш мозг. Это упражнение было предложено вместо обычного урока каллиграфии. Меня задание заинтересовало, мне захотелось выполнить его как можно лучше. Я ерзала на стуле, стараясь усесться поудобнее. Взобравшись коленками на сиденье, оперлась локтями на стол и склонилась над листом бумаги. А потом, задумавшись, подняла голову и посмотрела на одноклассников: сама мысль, что мы работаем над тестом, который определит наши способности, казалась мне удивительной. Но в следующий момент я ахнула, когда учительница схватила меня за руку и выдернула из-за стола, обвинив в том, что я списываю.

Во время утреннего перерыва мне разрешили выйти из угла и вместе со всеми участвовать в уборке школы. Ученики работали парами, нам предстояло подмести пол в холле и освободить корзины с мусором, а затем сходить в школьный кафетерий за причитающимся каждому стаканом сока. И хотя я трудилась не хуже остальных, одноклассники продолжали косо посматривать на меня. После перерыва учительница велела снова встать в угол. С того дня по школе поползли слухи, что я «трудный ребенок». Это был мой первый опыт знакомства с осуждением со стороны сверстников и взрослых.

Я смотрела, как отец беседует с учительницей, и гадала, не она ли вызвала его и знает ли дедушка, насколько плохой я оказалась. Припомнив, как родители других непослушных детей при разговорах с учителями постоянно кланялись и согласно кивали, я поморщилась. Отец посмотрел в угол, где я стояла, и щелкнул пальцами, указывая на мои пальто и сумку. Я подхватила вещи и последовала за ним к выходу. Он так и не проронил ни слова, пока мы шли до его машины.

— Я не списывала, — прошептала я.

— Что?

— Я не списывала, — произнесла я громче и решительнее.

Папа вздохнул и повернул ключ в замке зажигания.

— Постарайся вести себя хорошо, Сумико. Ладно?

Я молчала всю дорогу, пока мы ехали через город в сторону жилых районов. Автомобиль затормозил возле высокого здания светло-бежевого цвета с коричневыми зеркальными стеклами. Постройка напоминала здание, где располагалась дзюку^[31]. Я ходила туда, чтобы подготовиться к поступлению в хорошую среднюю школу. Все, кого я знала, ходили в дзюку, ее называли «клубом будущего». Каждый день в полдень мы собирались в спортивном зале для общего скандирования. Дети стояли рядами, наши головы были туго обвязаны красно-белыми банданами, мы хором, снова и снова, выкрикивали одну и ту же фразу: «Мы поступим в “Мёнити Га-куэн”»!» «Мёнити» была предметом мечтаний многих — лучшая школа в Токио, название которой означает «Школа завтрашнего дня». И вот в течение всего учебного года мы изо дня в день собирались в гулком спортзале, чтобы снова и снова выкрикивать эти слова, как будто сама убежденность в успехе служила его залогом. Я поняла, что люди и вправду надеются, что непрестанное повторение каких-либо важных заявлений приведет их к цели: они вновь и вновь задают одни и те же вопросы, жуют одну и ту же мысль, словно в этом можно найти утешение.