Книга Что осталось от меня — твое, страница 147 – Стефани Скотт

— Сато был здесь, — сказала Рина, наблюдая, как по мере осознания смысла произошедшего по лицу Кая расползается смертельная бледность.

— Я убью его, — плоским голосом произнес он.

— Нет, Кай, — сказала Рина. Он обернулся к ней, удивленный не меньше, чем сама Рина, спокойствием, с которым звучал ее голос. — Сато сказал правду.

— Какую правду, Рина? Все, что он говорит, — сплошная ложь. — Каитаро пересек гостиную, дошел до окна, развернулся и снова направился к Рине. — Его слова не имеют никакого отношения к нам, к тем, какие мы теперь. Никакого! Он просто испорченный и озлобленный человек.

— И нас он тоже испортил, — сказала Рина, подхватывая тон Каитаро. — И ты позволил ему сделать это с нами.

— Нет! — Взгляд Каитаро метался по комнате, как будто сами стены их нового дома могли помочь убедить Рину. Он увидел бэнто, заботливо расставленные на столе. — Дорогая, давай сядем, поедим, мы можем…

— Кай, «мы» больше ничего не можем. С «нами» покончено. — На этот раз голос Рины прозвучал глухо. С глухим отчаянием, заставившим Каитаро поверить: обратной дороги нет.

Подбежав к молодой женщине, он рванул сумку с ее плеча и отшвырнул в сторону.

— Рина, останься со мной! — крикнул Каитаро. — Я ведь всегда защищал вас. Тебя и Суми.

Он стоял между ней и дверью, преграждая выход из квартиры. Такой напряженный, что Рине показалось, будто ее опалил поток обжигающей энергии. Она развернулась и пошла в спальню. Взяв одну из сложенных картонных коробок, расправила ее и начала собирать в нее вещи. Распахнув шкаф, Рина срывала с вешалки одежду и ворохом наваливала в коробку, пока не набила доверху. Затем схватила лежавший на тумбочке моток веревки и плотно обвязала ее.

— Рина, пожалуйста… остановись. Подумай, что ты делаешь!

— Я уже подумала, Кай. — Это ласковое обращение сейчас звучало особенно странно, как будто само его имя вступило в противостояние с Риной и с тем, что она намеревалась сделать. — У тебя были месяцы, целый год, на то, чтобы сказать мне правду. Ты мог все исправить. — Рина взяла еще одну коробку и направилась к комоду.

— Рина, я не мог! Я боялся потерять тебя. И пытался защитить нас. Но разве сейчас имеет значение, каким образом мы познакомились?

Она открыла ящик, взяла стопку сложенного белья, перенесла в коробку и на этот раз аккуратно опустила на дно. А потом повернулась к Каитаро и встретилась с болью и отчаянием, застывшими в его глазах.

— Ты защищал себя, — жестко произнесла Рина и снова взялась за веревку. — Я никогда не была с ним настоящей, ты же знаешь. — Внезапно она расхохоталась. — Да, ты знаешь! Потому что настоящей я могла быть только с тобой.

Каитаро сделал шаг ей навстречу. Рина машинально тискала моток веревки, сжимая и разжимая его, словно нахлынувшее горе пульсировало у нее в пальцах.

— А теперь ты перестал быть собой. И все, что было между нами, ненастоящее. — Ее голос упал до шепота. — Я думала, мы честны друг с другом. Всегда и во всем.

— Так и есть, Рина! — умоляюще начал Каитаро.

— Нет! — оборвала его она. — Вы оба не нуждались во мне. Кто я на самом деле? Для тебя, для Сато?

— Мы с ним разные…

— А я просто глупая женщина, которую предали дважды. Женщина, которой все врут. Я не привыкла к такому.

— Рина, Еси и я…

— Не надо! Не говори о моем отце. — Каитаро смотрел на нее. Страдание, написанное у него на лице, обрушилось на Рину с такой силой, что она подалась назад. Рина отступала и отступала, пока не уперлась в край постели. Колени у нее подогнулись, она безвольно опустилась на кровать и уставилась в пространство мимо Каитаро. «Он напуган, — подумала Рина. — Сильно напуган. Но рад, что я не кричу и не скандалю. Его это успокаивает. И вселяет надежду, что все еще можно уладить. Но он ошибается».