Книга Бруклинские ведьмы, страница 71 – Мэдди Доусон

Я издаю короткий нервный смешок и спрашиваю:

— С Ноа?

Джереми морщит нос.

— Пожалуйста, не произноси его имя в этом офисе. Это сакральное место. — Он оглядывается по сторонам, и я вижу, что у него очень серьезный взгляд, я не видела такого со дня инцидента с презервативами, произошедшего еще в выпускном классе. — Просто поговори со мной откровенно. Прежде чем я вложу в наши отношения еще больше своей души, скажи, действительно ли ты когда-нибудь с ним покончишь?

— Я думаю… ну, я думаю, что уже покончила с ним на всех уровнях, которые идут в счет, — осторожно говорю я. Я практически уверена, что так оно и есть.

— Нет, — возражает он, — такого не бывает. Ты же была за ним замужем! И он ужасно с тобой поступил. С тех пор прошло всего несколько месяцев, люди так быстро не восстанавливаются.

— Но я же справилась! Я действую супербыстро. — А потом я рассказываю ему о Бликс, как тa произнесла слова, направившие меня к счастью, — заклинание, сбывшееся совершенно неожиданным образом. И вот пожалуйста, я прибыла к вратам счастья, говорю я, а все благодаря нескольким обращенным к вселенной словам, благодаря небольшому привороту. В какой-то момент мне приходит в голову, что надо позвонить Бликс и сообщить, мол, все сработало. Но потом эта мысль испаряется, ведь Бликс может не увидеть в происходящем той большой жизни, которую она для меня напророчила. Зачем же ее разочаровывать?

Я оглядываюсь на Джереми, который забавно трясет головой, будто в уши ему попала вода или произошло что-нибудь в том же духе.

— О мой бог! Пожалуйста, не говори мне, что я строю свое будущее счастье, опираясь на представление о вселенной какой-то гадалки!

Тут я смеюсь и целую его прямо в офисе, прямо в его гладкую, чисто выбритую щеку, но потом звонит телефон, и мне приходится вернуться за свой стол, чтобы ответить. Джереми стоит и наблюдает за мной, пока я вношу кое-какие коррективы в список пациентов. Я поглядываю на него краешком глаза и вдруг чувствую все опутавшие его сомнения, понимая, что в его глазах я как бейсбольная бита, а сам он — как мячик. И конечно, оттого, что Джереми во мне не уверен, мое сердце пронзает боль.

На следующий день я рассказываю об этом Натали, моему личному психотерапевту и наперснице.

— Я вот что хочу знать, — говорю я ей, — может ли человек (скажем, я) действительно так быстро оклематься после того, как его сердце было разбито? Или я просто себя обманываю?

— Ну, — задумчиво отвечает сестра, которая занята тем, что меняет подгузник Амелии и поэтому стоит ко мне спиной, — ну конечно же, ты можешь. Когда дело касается любви, может произойти что угодно. Что ты чувствуешь?

— Я чувствую… чувствую, что я в нужном месте. Там, где должна быть.

Она оборачивается и одаривает меня широкой улыбкой.

— О, я так рада это слышать, потому что и сама думаю то же самое. У вас с Джереми такое сильное взаимное притяжение! Если честно, мы с Брайаном вчера вечером это обсуждали.

— Честно?

— Ну да, вам же так легко вместе. И он веселый и славный, а ты выглядишь на самом деле здоровой и счастливой. Куда лучше, чем в последние годы.

— Ну да. В смысле, я думаю, что он замечательный. Вот только я… ну, не обмираю и не пугаюсь, когда бываю с ним. Понимаешь, о чем я? Я не чувствую… трепета. Мне просто уютно. Разве это и есть любовь?