Книга Бруклинские ведьмы, страница 7 – Мэдди Доусон

Глаза Марни вспыхивают, и по ее лицу я вижу: она отлично понимает, о чем я.

— У меня так на работе бывает, — тихонько произносит она. — Я работаю в детском садике и поэтому провожу дни, сидя на полу в обществе трех-четырехлетних детей, разговаривая с ними. Считается, что это скучно, но боже ты мой! Дети рассказывают о всяких удивительных вещах. Затевают философские дискуссии о своих царапинах, и о том, что дождевые черви на обочине порой заставляют их страдать, и о том, почему желтый мелок самый вредный, а фиолетовый очень хороший. Вы можете в это поверить? Они знают, какие характеры у мелков! — Марни смеется и вытягивает ноги. — Я как-то рассказала об этом папе, но он совсем ничего не понял. Он, конечно же, считает, что я должна заниматься чем-то более… взрослым. Ему бы очень понравилось, если бы я заинтересовалась бизнесом. — Она со смущенным видом замолкает и добавляет: — Папа на самом деле хороший, просто, понимаете, он оплатил мне по-настоящему дорогой колледж, а я работаю всего лишь воспитательницей в детском саду. Не то что моя сестра ею он гордится. А я… Так что я сказала ему: «Послушай, пап, у тебя есть замечательная дочь и обычная дочь, а один замечательный ребенок из двух — это уже неплохо».

— Знаешь… — Я под впечатлением от ее слов. — Давай прогуляемся. Я хочу уйти отсюда. Ты видишь, как вон там, у пианино, скапливается негативная энергия? Видишь? Воздух там темнее. Думаю, нам нужно выйти на улицу и подышать свежим воздухом.

Марни, кажется, сомневается:

— Наверно, я должна найти Ноа. Где же он?

Обе мы неожиданно осознаем, что вокруг нас идет своим чередом вечеринка, люди собираются в кучки и беседуют между собой, а в столовой смеется резким неприятным смехом окруженная почитателями Венди.

И я сообщаю Марни, что Ноа ушел куда-то со своим неразлучным другом Уипплом. Пусть она знает, с кем имеет дело.

— О да, я уже много слышала о Уиппле, — быстро реагирует Марни. — Может, мне нужно пойти с ними поговорить? Заверить Уиппла, что я не собираюсь становиться женой, которая прячет мужа от его лучших друзей.

— Мне кажется, что тебе следует пойти со мной на улицу. Уиппл может и подождать. Конечно, ты тут почетная гостья, поэтому придется рассчитать время и выйти так, чтобы никто не вздумал нас остановить. Ты умеешь красться? Просто иди за мной и, бога ради, смотри не встречайся ни с кем взглядом.

Я хватаю ее за руку, и мы ретируемся: спускаемся по лестнице, спешим по коридору и проходим через кухню. Там намывают подносы служанки, и одна из них, Мэвис, влюбленная, как я заметила, в парня их службы доставки, который сегодня приходил, предостерегает меня: «Там холодно, миссис Холлидей», — а я отвечаю, что мы ненадолго и скоро вернемся, как раз к чаю.

И вот наконец мы на улице, и вечерний воздух такой холодный и пронизывающий, что нам трудно дышать. Тут, на заднем дворе, просто прекрасно: он просторный и тянется до самого поля для гольфа, с живой изгородью и розовыми кустами у пруда. Из окон дома, где продолжается вечеринка, сюда льется желтый свет, а розарий освещают десятки светильников — это такие белые бумажные кульки с электронными свечками внутри.

Ночь так совершенна, что меня не удивляет, когда начинает идти легкий снежок, будто кто-то включил его специально для нашего удовольствия.