Книга Бруклинские ведьмы, страница 65 – Мэдди Доусон

Потом все чуть-чуть меняется. Джереми глядит на меня, не отводя глаз. Он говорит, что сегодня знаменательный день, потому что мы не только присутствовали при чуде рождения, но вдобавок он еще услышал о придурке, который, возможно, даже хуже, чем тот козел, ради которого я бросила его в выпускном классе.

Джереми подходит к дивану, где я сижу, и непринужденно накрывает мою руку ладонью, я пододвигаюсь ближе, и тут оказывается, благодарение богу, что за прошедшие годы он кое-что узнал о поцелуях, а еще я понимаю, что меня не целовали довольно давно, хотя я так нуждаюсь в этом.

Конечно, это пока что довольно осторожный поцелуй, на грани, ведь это Джереми, которому я когда-то нанесла рану, и теперь он мудро сдерживается, но я бросаюсь в поцелуй, целую его так страстно, как только могу, ничуть не сдерживаясь, просто чтобы продемонстрировать, как оно может быть, а потом… о боже, мгновение ока, и вот уже мы, задыхающиеся и потрясенные, оказываемся посреди нами же созданного накала.

Джереми изумленно смотрит на меня, и я вижу, как дергается его кадык. От него пахнет каким-то средством после бритья, и мои мысли на миг обращаются к школьным денькам, задним сиденьям автомобилей, горячему дыханию мальчишек и их запаху — это был запах «Олд Спайса»? Или какой-то другой?

— Ладно, слушай, небрежно говорит Джереми. — Ты согласна… в смысле, я понимаю, это странно, когда мама спит наверху, но раньше нам хорошо удавалось прокрадываться куда надо, и…

— Да, — говорю я, — согласна.

Он отстраняется с округлившимися глазами.

— Да? Правда? — Джереми моргает, и я думаю, что, возможно, он и сейчас струсит. Но он лишь говорит: — Тогда о’кей! О’кей. Давай так и сделаем. — И отводит меня наверх, в свою старую комнату, где он жил мальчишкой; клянусь, там все осталось по-прежнему, включая односпальную кровать и старые постеры с Гарри Поттером.

— Чувак, твоя комната! — говорю я. — Боже мой, тут все по-прежнему, кроме постельного белья со «Звездными войнами». Как вышло, что ты ничего не изменил?

Он осматривается по сторонам, будто впервые видит эту обстановку, и ерошит пальцами волосы.

— Знаю, я безнадежен. Наверно, я думал, что когда-нибудь перееду отсюда, и зачем тогда мне новые вещи? — Джереми кажется ужасно озабоченным. — Тут странно, да? Вопрос в том, не слишком ли тут странно для тебя. Не передумаешь? Может, прежде чем между нами что-то произойдет, нам стоит съездить в «Кмарт»^[9]?

— Нет, — говорю я, — нет! Но это по правде? Гарри Поттер?

— Все знают, как крут Гарри Поттер, а кроме того… — Он обвивает меня рукой и, приблизив свое лицо к моему, шепчет: — Признаюсь уж тебе во всем: белье со «Звездными войнами» сейчас в стирке. Постелю его, когда ты придешь в следующий раз.

Я смеюсь и обнимаю его за шею.

— Ну, мне совершенно ясно, что ты нечасто водишь домой женщин.

Он становится очень серьезным.

— Нет. Ну… полагаю, что нет. Тут моя мама, и все такое. — Он начинает покрывать мой подбородок легкими поцелуями, спускаясь к шее. И правой рукой расстегивает на мне блузку. — Пожалуйста, не могла бы ты… не могли бы мы оба перестать смеяться, чтобы можно было заняться сексом? Или мне сходить за бумажным пакетом, чтобы ты в него дышала, потому что истерический смех сильно портит сцену соблазнения?