Книга Бруклинские ведьмы, страница 37 – Мэдди Доусон

Потом Сильви тихонечко тянется ко мне, касается моей руки и сообщает, что все с самого начала знали, что со мной случилось. Всё. И про медовый месяц, и про развод. Люди пытались поговорить со мной об этом, да только я ничего не помню. Все очень за меня тревожились. Никто не знал, что и сказать.

— Я вот тоже не знаю, что сказать! — смеясь, говорю я ей, но она не смеется.

На той же неделе в садике устраивают собрание, на котором принимается решение, что я больше не буду там работать. В выписке, которую мне вручают, говорится, что садик «пойдет теперь новым курсом» — возможно, это значит, что психам отныне запрещено заниматься воспитанием детей. Вдобавок мне дают чек, обналичив который я как бы подтверждаю, что не буду оспаривать это решение в суде, ну и все в таком духе.

Мои щеки немеют оттого, что на протяжении всего собрания я пытаюсь улыбаться, пытаюсь доказать, что на самом деле со мной все о’кей.

После того как собрание заканчивается, Сильви провожает меня к автомобилю.

— Все будет хорошо, — говорит она. — Сейчас ты, конечно, в шоке, но тебе пора начать разбираться со своей жизнью, и это послужит для тебя отличным толчком.

Я больше не могу слышать такие слова, я их просто ненавижу.

Вот вам и большая жизнь, которая мне предначертана. Вот вам и любовные чары.

Я всего лишь хочу, чтобы люди, черт их возьми, перестали твердить мне, что мои паскудные трагедии того и гляди пойдут мне на пользу.

Я умру очень скоро и хочу устроить себе веселые ирландские поминки, хоть я и не ирландка. И хотя предполагается, что во время собственных поминок ты уже мертв, я считаю, что это не обязательно. Насколько мне известно, насчет поминок вообще нет особенных правил. А если они и есть, то это неправильно. И у меня будет по-другому.

Так или иначе, я люблю множество людей и жажду собрать их вместе, чтобы можно было обняться, расцеловаться и попрощаться с ними. Я могу сделать им небольшие подарочки, рассказать о своих пожеланиях, мы бы устроили барбекю, приготовили много старых добрых салатов и пили виски, и все бы болтали и смеялись, танцевали и плакали. Я хочу бумажные фонарики, гирлянды и свечи. И может быть, спиритический сеанс, и громкую музыку, и чтобы Джессика сыграла на лютне, а Сэмми — на ударных. Мы разожжем костер, и я сожгу вещи, которые больше не нужны мне, вещи, которые я хочу преподнести вселенной.

Я хочу, чтобы мы все взялись за руки и станцевали паровозиком. Я слишком давно не танцевала паровозиком. Сейчас, когда Кассандра отожрала от меня такой большой кусок, будет так здорово и важно вспомнить тот самый момент танца паровозиком, когда поднимешь глаза и видишь одновременно всех, кого любишь, — может быть, это сделает расставание не таким болезненным.

Я постараюсь уговорить Патрика, чтобы он поднялся к нам, хоть он и откажется. Может, он и придет, потому что это будет моим концом, а когда он увидит, что люди добры, то изменит свою жизнь и снова вернется к живым. Может быть, я сумею объяснить, что любовь уже идет к нему, что мне известно: нечто неожиданное и чудесное выстраивается в невидимых сферах, и ему нужно только поверить в это. Чтобы с ним случилось что-то хорошее, нужно, чтобы он хоть чуть-чуть открылся навстречу, и что-то вроде нашего совместного танца паровозиком может стать хорошим началом.