Книга Бруклинские ведьмы, страница 146 – Мэдди Доусон

Старичок поворачивается ко мне, откашливается и произносит:

— Хотя я, наверное, все-таки могу принять от вас помощь, если вы найдете для этого время.

Я кладу телефон со словами:

— Буду рада помочь. Расскажите немного о ней. И о себе. И посмотрим, что придет мне в голову.

Он вздыхает.

— Хорошо, может, что-то из этого и выйдет… — Он закрывает глаза и начинает: — В общем, я встретился… с этой дамой. Приехал из Нью-Джерси ее навестить. И полгода приезжал к ней при каждой возможности. Каждый раз, когда она мне разрешала.

У меня перед глазами танцуют маленькие искорки. О боже! Это он!

— М… ну, она вдова моего лучшего друга. Она не знает, что я хочу стать для нее больше чем другом, потому что я боюсь ее спугнуть, и мы разговариваем только о наших покойных супругах. И о том, как у нас дела. О погоде. О передачах по телевизору. Она не знает, что у меня к ней… чувства. Она ведет себя очень порядочно.

Я откашливаюсь. Как этичнее всего поступить в такой ситуации? Может, мне следует сказать: «Эй, я знаю всю вашу историю, ведь вы — Уильям Салливан. Дело в том, что дама, о которой идет речь, мне о вас рассказывала!»

Но вместо этого я говорю:

— Это порядочное поведение из серии «держите дистанцию» или из серии «не хочу даже думать о том, что этот мужчина меня любит»? Я действительно хотела бы это понять.

— Откуда мне знать? — говорит он. — Потому я и собираюсь сделать ей предложение — посмотреть, что она скажет. — Выражение его лица до смешного серьезное. — Я, как говорится, иду с козырей.

О-о-о-ох. Лола разобьет ему сердце. Ничего хорошего из этого не выйдет.

— Да, — говорю я, — но… не будет ли это… я не знаю… слишком внезапно? Понимаете, это может поставить ее в затруднительное положение. Зачем сразу нырять с головой, если можно попытаться пройти вброд? Подойти на цыпочках, пощупать, теплая ли водичка.

— Нет. Категорически нет. Когда я делал предложение покойной жене, я именно так и поступил, и все отлично сработало. Мы с ней ели мороженое, я спросил, выйдет ли она за меня — вопрос сам выскочил, — и она уронила мороженое на землю, так была удивлена. А потом сказала «да». Мне пришлось купить ей еще одно мороженое. Лучшее вложение денег за всю мою жизнь.

В его лице есть что-то необыкновенно располагающее, выражение его глаз и вся эта неискушенность. Более того, есть что-то необыкновенно печальное в мужчинах того поколения, которое проламывалось сквозь жизнь, шло с козырей, понятия не имея, как это примут женщины. А может, они восхитительны, все эти славные мужчины, герои таинственных фронтов любви, и женщинам следует холить и лелеять их, и спасать от их же самых безумных импульсов, я не могу сразу сообразить, что мне делать.

— Думаю, не помешает поставить соответствующую музыку, это нам поможет, — говорю я, чтобы потянуть время.

Я ставлю любовные песни Фрэнка Синатры, а потом мы садимся бок о бок в фонтанах золотых искр, омываемые ароматами цветов. Я закрываю глаза и твержу себе мантру Бликс: «Что бы ни случилось, полюби это».

— Значит, нужно, чтобы она увидела во мне смелого романтического партнера, — изрекает он.

— Но, может быть, она… несколько стесняется? Представьте, что ей, возможно, хочется, чтобы все происходило постепеннее.

Он улыбается:

Теперь я понял, что не так с вашим поколением. Вы не рискуете. Вы вечно с этими своими смартфонами, текстовыми сообщениями, свайпами^[18], онлайн-знакомствами, вы никогда не являетесь самолично, если это нужно. Я собираюсь охмурить ее, поразить ее и…