Книга Бруклинские ведьмы, страница 132 – Мэдди Доусон

А потом набираю:

«Вы всегда были брюзгой наивысшей категории? Или это из-за несчастного случая?»

«Ничего себе. Милая беседа. Ногтевой грибок — побоку. Веселье не прекращается. Спросите Роя».

— Только погляди на этого бесподобного штурмовичка, — говорит Джессика. — Он хотя бы остался со мной на Хеллоуин! — Она стоит у задней двери моей кухни и показывает на Сэмми, который одет во все белое и в белый шлем. Он тащит полную наволочку конфет и тянет:

— Ну ма-ам!

— А что? Хеллоуин мог выпасть на другие выходные, и был бы ты сейчас на Манхэттене с отцом и этой. А она в свои примерно двадцать четыре может и не догадываться, что в Хеллоуин детям полагается собирать угощение по соседям. И что им нужны костюмы. Хотя, как знать? Может, она такая молодая, что еще сама с наволочкой по квартирам шастает. — Джессика пожимает плечами, одновременно распаленная и довольная собой.

— Ты — мой костюмер, — говорит Сэмми. Он смотрит на меня и закатывает глаза — универсальный детский сигнал, сообщающий о раздражении. — А еще, мам, папа сказал, что больше с ней не встречается.

— Мечтай больше! — заявляет Джессика. — Судя по тому, как он расписывал мне эти отношения, они на века.

Я перебиваю ее, пока она не увлеклась очередной тирадой.

— Заходите, — говорю я. — У меня готов для вас горячий шоколад. И, Сэмми, покажи мне свою добычу! Божечки, да ты полную наволочку набрал!

Мы с Джессикой убеждаем мальчика вывернуть весь свой улов на стол — благо столешница большая, — и некоторое время все втроем, смеясь, копаемся в шоколадных батончиках, леденцах, пакетиках M&M's и игрушках, сопровождая все это восклицаниями. Мы пьем горячий шоколад, едим батончики и жевательные конфеты, а Бедфорд устраивает очередной перегон скота — Сэмми называет это «щенячий взрыв», и они вдвоем принимаются носиться по квартире с хохотом и лаем, пока Джессика не заявляет, что хорошего понемножку и пора домой.

Однако перед тем, как уйти, Сэмми подсаживается ко мне и шепчет:

— Ты уже посмотрела ту книгу?

Я качаю головой, и он просит:

— Ну пожалуйста! Ты должна хотя бы взглянуть, что там.

Я украдкой смотрю в сторону книги, которая так и стоит на полке. Я не собираюсь ее открывать. Хоть и сама точно не знаю почему.

Стоит только наступить первой неделе ноября, как на улице резко холодает, и погода наконец становится именно такой, какую я все время ожидала от Нью-Йорка. Ветер пронизывает город, нападает из-за углов и, гуляя туда-сюда по улицам, играет с мусором, заставляя пустые пластиковые бутылки и бумажки пускаться в пляс на тротуарах. Выведя Бедфорда на одну из ежедневных прогулок, я наблюдаю, как мой пес гоняет белок, как белый продуктовый пакет вальсирует в воздухе, пока его дразнящее кружение не прерывает оголившаяся верхушка дерева.

В одном из наших регулярных телефонных разговоров я говорю Джереми, что все выглядит так, будто невидимый рефери вдруг дунул в свисток, крикнул: «ЗАМЕНА!» — и старая летняя команда похромала прочь со стадиона, а на ее место выскочила свежая, дикая, ветреная команда осени с энергичными молодыми игроками. Это так не похоже на Флориду. И на Калифорнию.

Потом придет зима, и наступит Рождество, а потом я уеду. Осталось меньше двух месяцев. Моя родня уже поговаривает о том, как будет здорово, когда мы опять соберемся все вместе, и будет первое Рождество Амелии, чулки с подарками, праздничная индейка и множество светящихся украшений, которые моя мама развешивает повсюду, считая, что это очень весело.