Книга Бруклинские ведьмы, страница 126 – Мэдди Доусон

— Да, он все еще тут, — бурчу я, — и это странно.

— Кстати о любви, — замечает Лола.

— Ноа тут не по любви, а потому, что ему так удобно. Он на учебу поступил.

— О-о, — усмехается она, — ты забываешь, что я кое-чему выучилась у Бликс.

Мы поднимаемся на кухню, и только Лола собирается усесться в кресло-качалку у окна, как с лестницы доносится звук шагов. Как и каждое утро, Сэмми задевает заднюю дверь своим самокатом, и я слышу голос Джессики:

— Перестань уже так делать! Марни — не Бликс, и вообще, может, она еще спит.

Но Сэмми отвечает:

— Не спит она. А я просто хочу пожелать ей доброго утра!

Лола хлопает в ладоши:

— О-о, как же мне этого недоставало! Сэмми идет в школу! Ах! Слишком много времени прошло!

Я открываю дверь, и Сэмми бросается ко мне обниматься. Джессика говорит, что я унаследовала его вместе с домом. Потом он обнимает и Лолу тоже, а Джессика промокает глаза и шлет воздушный поцелуй, а когда все перестают обниматься и мои верхние соседи уходят, Лола смотрит на меня и спрашивает:

— Как ты думаешь, ты его любишь?

Сперва я решаю, что это она о Сэмми, но потом до меня доходит.

— Кого, Ноа? Нет. Ты же не всерьез спрашиваешь? Конечно нет!

— Это ничего, если ты его любишь, — говорит Лола, любовь ведь такая сложная штука, правда? Наверно, ты уже просчитала этого парня и сдала и архив, а потом — на тебе! — бывает же так, Бликс завещает тебе дом, и довеском к нему идет твой бывший. Кошмар наяву. Я называю это непредвиденными осложнениями.

— Но я его не люблю.

— Нет, но ты с ним спишь, — заявляет она. — Такие вот дела.

— Господи боже, так вы знаете?

Она кивает.

— А раз так, можно я спрошу, что не так у этого парня дома?

Я испускаю стон:

— Он просто торчит тут, и всё. Послушайте, я и сама ничем не лучше, это точно. Я всегда была пай-девочкой, которая делала все, что полагается. И теперь каждый день я говорю себе, что не хочу больше иметь ничего общего с Ноа, но потом наступает ночь, И я… Даже не знаю, как оно выходит…

Лола улыбается мне:

— Понимаю. У тебя просто такой год в жизни, что ты — как магнит. Милая, ты все к себе притягиваешь. Ситуации, любовников, жизнь — все это устремляется к тебе! У меня есть теория, что у каждого бывают такие годы. Все пройдет, не тревожься.

— А это не опасно? Потому что по ощущениям просто ужас-ужас.

— Ну, если все ограничится одним годом, тогда не опасно. Тебе сейчас сколько лет?

— Двадцать девять.

— Идеально! Знаешь что? С тобой все будет в порядке. Все войдет в нормальное русло, поверь, — говорит она. — И, к твоему сведению, я думаю. Бликс все это одобряет.

Я пристально смотрю на нее, помешивая в кофе сахар и сливки.

— Ну а я могу спросить о мужчине, который за вами заезжает? У него еще машина с номерами Нью-Джерси. Это и есть та любовь, о которой вы хотели со мной поговорить?

Она зыркает на меня и произносит:

— Вообще-то, да. Но вначале я должна тебе сказать, что мне даже близко нельзя в него влюбляться. Никогда и ни за что.

— Нет?

— Марни, он же был лучшим другом моего мужа.

— И?

— Ты не понимаешь, что в этом плохого? — Она поджимает губы. — А я вот не понимаю вас, сводней. У тебя вообще есть моральные принципы?

— Конечно нет. И я не понимаю, что вас смущает…

— Хорошо, я все тебе объясню. Бликс послала его ко мне. В этом-то она призналась. Делала все эти ее маленькие трюки и всякие вибрации во вселенную направляла. Неважно. Она сказала, что будет работать над тем, чтобы найти мне любимого, хоть я и говорила, что не нужно. А потом проходит время, и однажды ни с того ни с сего мне вдруг звонит Уильям Салливан. Уильям Салливан, лучший друг моего мужа! И хочет повидаться. После стольких лет. Вспомнить былое, ну, ты понимаешь. Он и понятия не имеет, что стал жертвой каких-то там вибраций! Просто берет и появляется.