Книга Руководство для одиноких сердец, страница 37 – Мэдди Доусон

— Столько же лет моему папе, — заметила Индиго.

И мы все замолчали из уважения к этому потрясающему открытию. Потом Индиго сказала:

— Поищем в «Белых страницах», «Линкдин», «Фейсбуке», «Твиттере», «Пипл Файндер». Не бойся. Я найду ее как не фиг делать. — Пальцы с обкусанными черными ногтями порхали над клавиатурой.

Мы с Мелани переглянулись поверх ее головы.

Через три минуты Индиго оповестила:

— Вот! Она живет в Нью-Йорке, прямо в Бруклине! На Вашингтон-авеню. Клёвое место. Моя подруга Майя иногда там бывает.

Над дверью звякнул колокольчик, и на пороге появился Картер с невероятно странным, виноватым выражением лица. Он наклонил голову набок и изо всех сил пытался улыбнуться, но я все знала. О, я знала его тайну. Мне пришлось сдержать порыв броситься к нему, схватить за руку, потащить его танцевать и во время движения по комнате выкрикнуть свои новости. Впервые в жизни я возражала против того, чтобы мужчина бросил меня.

Я опустила глаза на монитор, на котором была открыта новая ссылка, и взглянула на адрес Фиби Луизы Маллен. Я скоро приду познакомиться с тобой, пообещала я ей. Я спасу твою жизнь, если когда-нибудь тебе это понадобится. Я готова отдать свою почку.

— Папа! Мы нашли Нинину маму! — выкрикнула Индиго. — И представляешь, она твоя ровесница.

В лице Картера ничего не изменилось.

— Что? Нина, это замечательно. — Он прятал глаза. — Индиго, можно тебя на минутку?

И тут, к моему удивлению, Индиго расплакалась. Я ничего не могла понять, но боялась даже дышать. Картер подошел и обнял дочь, и она зарылась лицом в его рубашку, пачкая ее своим густым макияжем. Но его это ничуть не смущало.

— Я знала, что она уедет, — рыдала Индиго. — Знала, знала!

— Все будет хорошо. — Он погладил дочь по спине. Потом взглянул на меня — меня, у которой случилось полдюжины инфарктов от одного вида этой парочки, — и произнес одними губами: — Джейн уезжает в Виргинию.

— Она должна взять меня с собой! Я не могу здесь оставаться! Пожалуйста, уговори ее взять меня! — всхлипывала Индиго.

— Все наладится, детка, — успокаивал ее отец. — Ты поживешь со мной, это только до конца лета, а потом сможешь уехать к маме. Все будет хорошо. Проблемы, — беззвучно объяснил он мне. И чтобы проиллюстрировать, насколько серьезны проблемы, продемонстрировал выразительную пантомиму, покрутив руками в воздухе и скосив глаза к носу, в то время как его дочь стояла, прижавшись к нему и глядя на меня большими глазами с размазанной тушью, из которых текли черные ручьи.

Но вот что интересно: я заметила в Картере нечто новое — он весь светился.

Внезапно я поняла, почему в течение всех этих недель он так и не выбрал себе квартиру: он не мог собраться с духом покинуть детей.

* * *

Позже, много позже Картер и я вдвоем поехали ужинать. Сидя в ресторане за бокалом вина и тарелкой спагетти, я рассказала ему о своей встрече с Линди, новоприобретенной сестрой, которую, как оказалось, знала с детства, а также о том, как монахиня оставила меня в комнате, где были свидетельства о рождении, и теперь выяснилось, что я — дочь женщины, когда-то певшей перед огромной толпой в лосинах и с блестками на лице.

— Однако я была права насчет Линди, — вздохнула я. — Вряд ли она хочет сближаться со мной.

— Может быть, ей просто нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что у нее есть сестра, — предположил Картер.