Книга Руководство для одиноких сердец, страница 153 – Мэдди Доусон

— Не забывайте, что ей было только пятнадцать лет, — заметил Эй-Джей.

— И я осуществила задуманное. Не стану вас нагружать подробностями. Скажу только, что все происходило в кладовке около котельной, куда никто не заглядывал; я принесла туда мягкое одеяло, и Тилтон не верил своему счастью: наконец-то после многих месяцев хождения вокруг да около он смог удовлетворить свое желание.

Мы навещали кладовку в учебное время по крайней мере дважды в неделю. А по ночам сбегали из дома и вместе с Эй-Джеем слонялись по улицам, как беспризорники; бродили по бейсбольному полю, по пустырю за торговым центром… А после того как Эй-Джей уходил домой, мы с Тилтоном отыскивали укромные места — в лесу, в машине миссис О’Мэлли, под трибунами, позади аптеки… Однажды — только однажды! — Тилтон поинтересовался, не надо ли предохраняться, и я ответила: «Не волнуйся, дорогой, я уже об этом позаботилась».

И я забеременела. День, когда я это обнаружила, был счастливейшим в моей жизни. А Тилтон перепугался до полусмерти. Я это предвидела, потому и не посвящала его в свой замысел. Конечно, это была сумасшедшая затея, но она казалась такой прекрасной! Единственный способ вырваться из убогой квартиры сестры и стать неотъемлемой частью жизни любимого человека. К тому времени мой зять уже устал от моего присутствия в их доме, и разве можно его за это винить? Он хотел жить с женой и сыном и не желал, чтобы на шее висела еще и девчонка-подросток.

Тилтон заявил, что хуже ничего и быть не может, что его родители никогда нам этого не простят, и посоветовал принять меры. Он предложил, чтобы его мать отвезла меня на аборт туда, где нас никто не знает, но я расплакалась и сказала, что никогда не смогу на это согласиться — убить нерожденного ребенка, НАШЕГО нерожденного ребенка, да в своем ли он уме!

Все пошло совсем не так, как я рассчитывала. Короче говоря, миссис О’Мэлли заявила, что я предала ее доверие, запретила нам с Тилтоном видеться. Из нашей школы меня выгнали и отправили в школу для беременных, куда я должна была ходить до конца учебного года. Но меня все это не беспокоило, потому что я была уверена: как только родится малыш, О’Мэлли придут в восторг. Едва лишь увидев ребенка, отпрыска их семьи, рожденного мной, они тут же вспомнят, что обожали меня. Кто может противиться очарованию младенца? Я поглаживала живот и переполнялась счастьем, уверенная, что поступила правильно.

Роды были тяжелыми, поскольку пятнадцатилетняя мать не знала ничего, кроме того, чему ее научили в школе для беременных. К моей радости, Тилтон и Эй-Джей навещали меня в роддоме. Я потихоньку пускала их внутрь, и мы покуривали в подвале травку. Потом вместе с Тилтоном стояли у палаты для новорожденных и через стекло любовались нашим ребенком. Однажды он сказал: «Это самое прикольное событие во всей мировой истории».

Получалось, что в конце концов я все-таки не просчиталась, и теперь оставалось подождать, пока это признают все остальные. И я забрала тебя, Кэт, домой, и мы с тобой поселились в одной комнате с двухлетним Кевином. Комнату загромождали коробки с рождественскими украшениями, но я была на седьмом небе. Малыши так забавно посапывали во сне. Иногда я брала тебя с собой в кровать. Мне нравился запах твоей головенки. Тилтон время от времени заглядывал к нам, когда сестра с мужем ложились спать. Я пускала его в окно, и он забирался к нам с тобой в постель, и мы прижимались друг к другу всей нашей маленькой семьей.