Книга Руководство для одиноких сердец, страница 148 – Мэдди Доусон

Заиграла мелодия ее хита «Не бросай свою крошку», но Фиби решительно повела рукой, и скоро музыка прекратилась. Лулу сказала:

— Я ужасно давно здесь не была. Не потому, что не хотела. Просто не знала, могу ли вернуться. Для человека с сомнительным прошлым вроде меня существует много запретов.

Толпа была настроена бушевать и потому бушевала. Мне пришлось тоже уронить голову на руки. Сердце мое неслось вскачь.

— О боже! — ахнула Линди.

— Я думала, когда совершаешь большие ошибки и бежишь от позора, на этом все заканчивается. Ты уже не можешь вернуться домой. Но вот я снова здесь. Привет, Элленбери! Спасибо! Обещаю уйти сразу, как только вы соберете достаточно денег на актовый зал!

Музыка снова заиграла, и Лулу начала петь, сперва неуверенно. Я волновалась за ее голос и самообладание, потом — за ее душевное состояние. Но она постепенно разогревалась, обретала уверенность. «Будешь ли ты любить меня завтра?» она исполняла уже в полную силу, раскачиваясь и закрыв глаза. Потом последовали несколько зажигательных номеров восьмидесятых; голос ее парил над стадионом, когда она танцевала на сцене, выбрасывая руку вперед, как делала на видео. Она представила нескольких участников своей бывшей группы, — они с удовольствием согласились выступить с ней на этом концерте.

Мы с Линди изумленно повернулись друг к другу.

— Как ты считаешь, нам следует поговорить с ней? — спросила я.

— Нет-нет, она слишком роскошная, — ответила Линди. — Она ни за что не станет разговаривать с такими заурядными женщинами, как мы.

Весь зал стоял, лицо Фиби раскраснелось после часового выступления. Она взяла микрофон, подошла к краю сцены и объявила, что следующую песню хочет посвятить двум особым людям в ее жизни. Она встала в простой белый столб прожектора и запела песню Боба Дилана «Все прошло, не грусти, малыш».

— Это для нас. — Линди схватила меня за руку. — Она знает, что мы здесь. Грустные малышки — это мы.

На стадионе стояла тишина, лишь хрипловатый взволнованный голос пел о том, что надо собрать вещи и уйти, потому что будущего нет.

— Это песня-отказ, — заключила Линди.

— Нет. Это песня-раскаяние. Она сожалеет о содеянном. О нет! Это еще хуже.

Дальше Лулу спела песню, которую назвала самой печальной на свете, — по словам певицы, она даже никогда не решалась ее исполнить, — «У любви нет гордости». Она сидела на краю сцены, озаряемая туманно-голубым светом софита.

Потом Лулу произнесла:

— Я начала с веселых композиций, а закончила грустными и не могу больше петь, а то разрыдаюсь. Но хочу поблагодарить всех вас за то, что пришли и поддержали программу драмкружка, потому что именно здесь я сыграла лучшие роли в своей жизни, кроме одной, говорить о которой не буду. Вы замечательные слушатели. Спасибо, что приняли меня назад! Теперь идите восвояси и не пытайтесь подходить ко мне, я хочу запомнить этот момент таким!

И она убежала со сцены туда, где, как я заметила, стоял Эй-Джей и протягивал к ней руки. Со своего места мы видели, как он обнял ее, потом они разделились, и он прошептал ей что-то на ухо. Аудитория завывала, просила песню на бис, дружно топала ногами, и вскоре Лулу вышла и исполнила новую композицию, которую недавно узнала и полюбила, — «Эммилу» группы «First Aid Kit».