Книга Руководство для одиноких сердец, страница 144 – Мэдди Доусон

— Ну, если ты действительно этого хочешь, то надо совершать какие-то шаги. Нельзя же сидеть и ждать, когда счастье свалится с неба. Его надо поискать.

Я лишь хмыкнула.

— Если ты готова, я позвоню своему приятелю. Думаю, он мечтает жениться и завести детей.

Итак, после этого разговора у меня появился новый друг.

Черт возьми, почему бы и нет? Его звали Мэтью Смит. Он, конечно, был не Картер Сэнборн, но, может, это и к лучшему. Милый, ничем не примечательный Мэтью Смит.

Он отвел меня в итальянский ресторан, мы сидели на террасе, пили красное вино и ели лазанью. Он рассказывал мне о том, что его мать и сестра все время ругаются и как тяжело быть единственным мужчиной в семье. Я не упомянула, что меня вырастили приемные родители: мне надоело всем рассказывать эту историю и наблюдать, как люди реагируют. Вместо этого я поведала о том, что, когда укачиваю Ноа и прижимаюсь к его головке подбородком, она напоминает нагретый солнцем персик.

И Мэтью, прочистив горло, проговорил:

— Я тоже люблю детей.

Я стала внимательно рассматривать его, словно изучала интересный экземпляр. Темно-русые волосы, короткая стрижка, аккуратная модная бородка и голубые улыбающиеся глаза. Длинный заостренный нос, который, однако, его не портил, густые брови. Длинные тонкие пальцы. Он был высоким и худощавым; я заметила это, когда он, увидев меня, встал с барного стула. Я еще предусмотрительно выставила вперед руку для рукопожатия, чтобы он ненароком не предположил, что я намерена целоваться при встрече.

В жизни бывают вещи и похуже, чем замужество с человеком вроде Мэтью Смита, даже если придется проводить Рождество в компании вечно грызущихся между собой свекрови и золовки. С этим нетрудно смириться. Здесь можно разглядеть даже что-то хорошее — наблюдаешь за скандалистками и думаешь: «Какое счастье, что моя мама не хочет иметь со мной ничего общего! По крайней мере, мы не выносим друг другу мозг».

Нина Смит. Если я захочу поменять фамилию, то эта — весьма подходящий вариант. Такая безликая. И это уже буду совсем не я.

Мэтью работал вместе с Джоном Полом и тоже носил униформу (он, вероятно, придерживается традиционных взглядов на распределение семейных обязанностей, так что мне, без сомнения, придется стирать его одежду и аккуратно складывать ее в шкаф, но это меня не пугает — я не против стирки), и мы купим симпатичный домик, обставим его по своему вкусу, заведем детишек и, вероятно, милого золотистого ретривера, поэтому лучше, если двор будет огороженным и просторным, чтобы поместились качели и собачья будка. Но это не значит, что пес будет жить в ней, просто там он сможет прятаться от детей, когда ему надоест, что его таскают за уши. Наверное, и Ноа станет с удовольствием заходить к нам поиграть, вот будет здорово: Ноа и две мои девочки. Джон Пол и Мэтью жарят барбекю, переворачивают бургеры на огне, а мы с Мелани, потягивая вино, режем салаты и болтаем о том, надо ли поощрять детские проказы и в какую школу отдавать отпрысков.

После ужина Мэтью предложил прогуляться, мы остановились под декоративным фонарным столбом, и он поцеловал меня. Это был обыкновенный, шаблонный первый поцелуй: сухой, без языка, — рука, которой он привлек меня к себе, невесомо лежала на моей пояснице. Мило. Никакого взрыва эмоций. Никаких вспышек молнии, которые заставили бы нас рвануть к первой попавшейся машине, помчаться к нему или ко мне домой и там сорвать друг с друга одежду.