Книга Сказки и не только, страница 93 – Мира Айрон

А он-то думал, что в его возрасте голова может закружиться только от влияния магнитных бурь, или если резко выпрямишься после того, как наклонился.

— Это я ещё не сказал тебе о том, что в морозилке припрятана бутылка хорошей водки, — усмехнулся Александр Николаевич.

— Саша! Ты же никогда не пил водку! — крикнула Людмила Сергеевна из ванной комнаты, где мыла руки.

— Это тебе так казалось, Людочка, — заявил Александр Николаевич.

Людмила Сергеевна выглянула из ванной, удивлённо глядя на него. Он назвал её так, как никто не называл очень давно.

Сделав невозмутимое лицо, Александр Николаевич пошёл в кухню.

— Через пять минут жду тебя за столом, — громко сказал оттуда.

Он специально дал гостье возможность в одиночестве пройтись по квартире, посмотреть фотографии на стенах, сувениры, принять всё это или не принять, сделать собственные выводы.

Людмила Сергеевна выглядела задумчивой, но не грустной, когда появилась в кухне.

— Ого! Это я хорошо зашла, — улыбнулась она, оглядев стол, на котором, помимо двух больших тарелок с солянкой, хлеба и запотевшей бутылки с прозрачной жидкостью, стояли блюдца с лимоном, оливками, небольшими маринованными огурцами и тонко нарезанным салом.

— Присаживайся, Людочка.

— Пожалуй, Саша, ты прав. Нам с тобой вот без этого… — Людмила Сергеевна кивнула на бутылку. — …не разобраться. Слишком всё запутанно.

— Наоборот, предельно просто, Людочка. Потому предлагаю начать разговор, — Александр Николаевич открыл бутылку и разлил "сыворотку правды" в две узкие рюмки.

— Знаешь, Саша, вот увидела тебя тогда, у твоей машины, и поняла, что ты мне солгал когда-то давно.

Людмила Сергеевна отдышалась и смахнула выступившие слёзы, подвинула поближе к себе тарелку с солянкой и взяла хлеб.

— Не мог ты мне изменить. Не тот ты человек. И женился ты позже, чем через год после того, как я вышла замуж. Это по молодости я вспыхнула и поверила в твою ложь. А потом уже смысла не было задумываться. Что толку думать, если уже ничего не изменишь, слишком поздно?

— Ты права, Людочка. Я никогда не изменял тебе. Но этот факт всё равно не превратил меня тогда в принца на белом коне.

— А зачем тогда ты обманул меня, да ещё так жестоко, Саша?

— Давай по второй, Людочка.

— Саша, ты что со мной потом делать будешь, если я напьюсь? Как я домой поеду?

— Не напьёшься, если плотно поешь. И зачем тебе вообще уезжать? Места достаточно. Отдохнёшь, придёшь в себя.

— Ну и ну, Дубровин! Предложение, от которого сложно отказаться. Хорошо, давай по второй.

… - Вот так, Людочка. Правда такова, и я не смог тогда рассказать её тебе. До сих пор не понимаю, повёл ли я себя, как трус, или поступил правильно.

— А давай теперь, когда я всё знаю, Саша, забудем об этом и не станем оценивать твой поступок? Потому что родителей осуждать уже бессмысленно, их нет. А я, если честно, не знаю, как бы развивались наши с тобой отношения, узнай я правду. Конечно, отец бы нас выкинул из Москвы, это без сомнений, потому что я не оставила бы тебя по своей воле. А вот выдержала бы я потом? Не пожалела бы? Честно, Саша, я не знаю. Можешь думать обо мне всё, что угодно, осуждать.

— Нет, не могу думать всё, что угодно, и осуждать, Людочка. Всё получилось так, как получилось. "Если бы" никогда не срабатывает в обратную сторону и ничего не меняет.