Книга Сказки и не только, страница 82 – Мира Айрон

Марк так и шёл рядом, не отставал. Он жил по соседству с Никитой, в одном дворе. Правда, они раньше учились в разных классах и никогда не дружили: бойкий и спортивный Никита в детстве немного свысока относился к тощему "ботанику" Кораблёву.

Дети порой, сами того не желая, бывают довольно жестоки. Никиту Марк забавлял: тощий, длинный, нескладный. Тёмные кудрявые волосы в вечном беспорядке. Белая наглаженная рубашечка, трикотажный жилет в клеточку, очки с толстыми стёклами. И извечный футляр со скрипкой в руках.

А ещё Марк Григорьевич Кораблёв очень сильно картавил, потому собственные имя, фамилия и отчество давались ему весьма и весьма нелегко.

Лет до пятнадцати Марк появлялся на улице исключительно в сопровождении мамы или бабушки. Казалось, отца у Марка не было и нет, однако это было не так. Отец у Марка присутствовал. Правда, всегда или почти всегда находился на работе.

Каково же было удивление Никиты, когда Марк, которого все видели в будущем студентом консерватории, был зачислен на авиакосмический факультет технического университета и попал в одну группу с Никитой. Не просто попал, а стал лучшим студентом на потоке, что уж скрывать. Сейчас ребята учились на третьем курсе.

— А ты сам, Маркуха, почему ушёл и не стал "совещаться"?

— Из-за моего отсутствия девчата не расстроятся, — пожал плечами Марк. — Ты же знаешь, я не ходок на все эти междусобойчики.

— А ты попробуй, вдруг понравится? Иногда там бывает весело и довольно интересно.

— Угу, — усмехнулся Марк. — Поверю на слово. А ты-то почему удрал?

— Дед у меня приболел. Я ведь с дедом живу; родители вот уже пять лет, с тех пор, как отца назначили руководителем научной лаборатории, отбыли жить и работать за Полярный круг. Мы с бабушкой и дедушкой остались в Москве. А два года назад бабушки не стало. Она была старше деда на восемь лет.

— Дедушка твой совсем ещё не старый и выглядит довольно крепким.

— Конечно, совсем не старый. Да вот где-то подхватил инфекцию, кашляет. Я контролирую его, иначе он всё лечение на самотёк пустит. А вообще, ему всего шестьдесят шесть. Когда родился папа, деду было двадцать три. А когда родился я, папе было двадцать три, а деду — сорок шесть.

— Это значит что?

— Что?

— Через три года у твоего деда родится правнук! — торжествующе воскликнул Марк. — Стабильность — признак мастерства.

— Да я пока и не спешу, — пробормотал Никита. — Мне пока слишком многое девушки нравятся.

— А это значит, что всерьёз не нравится никто, — авторитетно заявил маститый психолог Марк Кораблёв. — Ты тоже многим девушкам нравишься.

— Ну я же не виноват! — оправдывался Никита.

— А как твой дед? До сих пор в трауре по бабушке?

— Ну не то что в трауре. Просто никто не может заменить бабушку, так дед говорит.

— И всё же надо женить твоего деда. И ему веселее, и его здоровье будет, кому контролировать, пока ты занят.

— Женить?! — Никита даже приостановился от неожиданности.

— Ну да. У меня и кандидатура на примете есть, — значительно изрёк Марк.

Перед мысленным взором Никиты тут же возникла бабушка Марка, Аглая Демьяновна, — дородная пожилая дама, которая ростом казалась почти с Никиту. А он в своей семье был самым высоким, метр восемьдесят два. Марк был такого же роста, только очень худой, прилично у́же в плечах.