Книга Сказки и не только, страница 128 – Мира Айрон

— Нет, вот пусто совсем по другой причине, а все остальные умозаключения выше всяких похвал. А до сегодняшнего дня, до того момента, когда ты всё поняла, я тебе зачем нужен был?

— Стёпа! — Юля сделала шаг к Степану, но он тут же отодвинулся.

— Значит, сначала ты так же, как две твоих предшественницы, те, которые приезжали незадолго до тебя, думала, что я сосед "Чёрного писателя", потому моя персона и вызвала интерес. В качестве источника для получения дополнительной информации. И в качестве своеобразного мостика.

— Не потому нужен! И не был нужен, а нужен и сейчас, — покачала головой Юля. — Но ты мне теперь уже не поверишь. А с другой стороны… Если бы я сказала правду сразу, ты бы меня просто послал, и не было бы наших встреч. А ты когда понял всё обо мне?

— Окончательно? Сегодня, когда увидел, как ты идёшь вдоль забора. До этого момента я упорно прятал голову в песок, сомневался, хотя практически сразу знал, что о своей профессии ты солгала, понял из разговора. Ты такой же инженер, как я — балерина.

Юля вспыхнула.

— Прости, Степан…

— За что? Всё нормально.

— За ложь. Ведь ты мне говорил только правду. А то, о чём ты умолчал… Так я об этом и не спрашивала.

— В чём ещё солгала?

— Мне двадцать три года, а не двадцать пять лет. Месяц назад я окончила университет.

— Училась журналистике?

— Да, — кивнула Юля и опустила глаза. — Моя специальность — связи с общественностью.

— И всё-таки "да", — словно сам себе сказал Степан. — Я подозревал, но не хотел верить. Спорил сам с собой. Мои чувства спорили с моим разумом, это так банально! Хотел верить, что настоящей и искренней ты была в пещерах, например. Или тогда, когда таскалась с нелепым букетом, который я нарочно подарил тебе, чтобы он тебе мешал и бесил тебя.

— Я и была тогда настоящей и искренней, Степан! — с отчаянием крикнула Юля, прекрасно понимая, однако, что переубедить его не удастся. — Неужели ты не чувствовал этого? Совсем ничего не чувствовал?!

— Зачем мы стоим тут у забора под дождём? Довольно странно.

Степан толкнул двери в заборе и первый шагнул на соседний участок.

— Проходи, Юля, не стесняйся.

Юля шагнула следом и замерла, увидев открывшуюся картину. Участок был раза в три больше того, первого участка, однако представлял собой пустырь и находился в полном запустении.

Всё заросло травой, которую никто не косил. Даже фундамент будущего дома весь зарос.

— А вот и жилище Елисея Хлебникова, — Степан обвёл рукой всё то, что они увидели. — Как тебе?

— Не очень, — честно призналась Юля, не в силах отвести взгляд от заросшего фундамента.

Кажется, когда-то здесь собирались строить дом, но потом передумали.

— Да мне и самому не очень, если честно, — усмехнулся Степан. — Слишком тяжёлая энергетика, слишком невесёлые воспоминания. Но я, наконец, избавился от всего этого, и скоро обрету полную свободу. Чуть-чуть не успел. Надеялся, что успею уйти неузнанным.

— Стёпа, ты какие-то ужасные вещи говоришь! — Юля почувствовала, что вот-вот заплачет, как маленькая, отчаянно и испуганно.

А ещё хвастала, что ничего не боится!

— Прости, Юлька, я тебя испугал. Ты поняла меня превратно. Привычка нагнетать и некоторое позёрство — это у меня в крови, без этого никак. Это одна из самых важных составляющих моей работы. Теперь давай вернёмся и пойдём в беседку? Продолжим разговор там. А то я упущу нужную кондицию углей в мангале, и придётся начинать всё заново.