Книга Нет моей вины, страница 7 – Мира Айрон

* * * * * *

Артём был не в духе.

Во-первых, вчера он ходил на приём, и доктор решил ещё на неделю оставить гипс. Он так надеялся, что снимут! Мало того, что чувствовал себя ни на что не способным, так ещё рука ужасно чесалась под гипсом.

Во-вторых, он уже третий день звонил домой Олесе по вечерам, и её постоянно не было дома. Мобильные телефоны ещё только начинали входить в широкий обиход, и ни Олеся, ни он пока мобильником не обзавелись.

Вчера вечером он отправился домой к Олесе, несколько часов провёл в ожидании её, пил чай с её родителями и младшими братьями, слушал их разговоры, отвечал на вопросы… Мучительно пытался понять, что он вообще делает там, чего хочет добиться?

Крайне раздосадованный, ушёл домой уже в десятом часу вечера. Олеся так и не появилась. И не перезвонила, хотя наверняка ей сказали, что он приходил. Или она до сих пор дома так и не была?!

Хорошо, что сегодня придёт Катя. Её присутствие почему-то всегда вносит спокойствие и умиротворение в его смятенное настроение, смягчает раздражение по поводу травмы и временных жизненных ограничений. Это странное сравнение, но у Артёма было такое чувство, будто его жизнь косматая и всклоченная, непонятная. А Катя, когда приходит, умывает, причёсывает и приводит в порядок эту жизнь, устраняет сумятицу и сумбур.

…- Что сказали на приёме? Вижу, гипс пока не сняли?

— Оставили ещё на неделю, — проворчал Артём. — Что-то им не понравилось. Я который день в печали по этому поводу.

— Пока печалишься, неделя и пройдёт, — улыбнулась Катя, глядя в компьютер и открывая документ.

Артём и сам невольно улыбнулся, глядя на неё. Раньше она вообще не улыбалась, а теперь улыбается всё чаще, и ему, Артёму, это по душе. Ему очень нравится думать, что это он заставляет её улыбаться.

Некоторое время они напряжённо и внимательно работали. Потом Катя встала, чтобы немного размяться. Стоя у окна, делала упражнения для шеи.

И тут ей вздумалось поинтересоваться у Артёма, как дела у Олеси, ведь он наверняка виделся с ней.

Олеся пропала с радаров несколько дней назад, даже звонить перестала, и сама Катя не могла застать подругу дома, когда звонила. Она хотела попросить, чтобы Олеся была внимательнее к Артёму, больше поддерживала его: всё-таки защита диплома впереди, а тут ещё травма. Но Олеся была неуловима.

— А я думал у тебя спросить, — неожиданно холодно отозвался Суворов на её вопрос. Катя услышала горечь и недовольство в его голосе. Он никогда раньше так с ней не говорил. Во всяком случае, в их новой реальности, в период совместной работы.

— Что так смотришь, будто удивлена? — так же холодно и насмешливо продолжал он. — Уверен, ты знаешь больше, чем я!

Катя очень пожалела, что заговорила об Олесе.

Она направилась к столу, устроилась у компьютера и попыталась примирительно улыбнуться:

— Давай продолжать работу, Артём!

— Нет, давай уж, пожалуйста, договорим! — он привычно устроился рядом на стуле, но пристально вглядывался в лицо Кати.

— О чём договорим, Артём? Я спросила, ты ответил. Вопрос исчерпан.

— С какой стати он исчерпан?!

— С такой стати, что это ваши с Олесей дела! Я просто давно не видела и не слышала её, потому спросила! Была уверена, что ты виделся с ней. А ты вдруг так разошёлся!

— Потому что я уверен: тебе известно больше, чем мне!