Книга Устаревшая модель жены, страница 13 – Мира Айрон

— Хорошо, что готов к любому. Излишний оптимизм, так же, как излишний пессимизм, тебе сейчас абсолютно ни к чему. А сам что чувствуешь? Боли есть?

— Нет. Мне рентген-то сделали, потому что я пожаловался на онемение и скованность в шее, и на то, что плечевые суставы иногда ноют. Работа, в основном, сидячая, чему удивляться?

— Онемение и скованность? А головные боли, головокружение?

— Голова иногда болит, но такое и раньше бывало. А ещё бывает, что немеют пальцы на руках — безымянный и мизинец. Галя…

— Игорь, дослушай меня, хорошо? Не надо сейчас пытаться что-то объяснять. Надеюсь, ты понимаешь, почему я не хочу ничего слушать? Я выслушала тебя вчера, а измениться менее, чем за сутки, вряд ли что-то могло. Обстоятельства — возможно, да. Обстановка, антураж. А то, что на душе у меня и у тебя, — это вряд ли изменится быстро. Всё слишком серьёзно. Самое главное сейчас — твоё здоровье. Давай примем это как данность, и в соответствии с этим будем сосуществовать. Но если тебе категорически не нужна помощь и поддержка, то…

— Нужна, — быстро ответил Игорь. — Я знаю, что не имею права на поддержку, но не буду отказываться, раз уж ты позволила мне вернуться.

— Привычная обстановка — это сейчас лучшее для тебя. Но я ничего не забыла, Игорь. Я всё прекрасно помню и понимаю. Понимаю, что если бы твоя вертихвостка приняла тебя вчера, то о моей поддержке ты бы и не вспомнил.

Игорь молча проглотил комок в горле.

— Да, я считаю её вертихвосткой, и меня никто не переубедит, — Галя сверкнула глазами. — Это ещё мягкое определение для девицы, которая, ничуть не задумавшись, влезла в чужую семью. Да, в семью. Ломать — не строить. Конечно, дети уже взрослые, да и я вполне способна сама себя обеспечить, хоть и не так хорошо, как это делал ты. И в том, что ты помогал бы Стёпе и Соне, пока они учатся, я нисколько не сомневаюсь. И всё же твоя девица разрушила нашу семью, а ты принял в этом непосредственное участие. Можно было бы списать это на великую любовь, которая всё сметает на своём пути, и для которой не существует преград. Однако, ты, надеюсь, понимаешь, что вчерашнее поведение твоей подруги не имеет с любовью ничего общего?

— Да, понимаю, — кивнул Игорь.

— Вот и славно. Хотя, если подозрения врачей не подтвердятся, твоя любимая вполне может передумать и понять, что всё же очень-очень любит тебя, жить без тебя не может.

— Галя…

— Погоди, Игорь, я договорю, пока решилась, хорошо? Всё же предупрежу на будущее, чтобы быть до конца честной: я не прощу, Игорь. А к вопросу о разводе мы вернёмся, как только всё прояснится с твоим диагнозом.

— Галя, хоть ты и считаешь, что со вчерашнего вечера ничего не изменилось, я возражу: изменилось, и очень многое. Я сделаю всё, чтобы хоть немного исправить ситуацию.

— Не прощу, — Галя пристально посмотрела в глаза Игоря. — Не прощу того, что мне ты о болезни не рассказал, а ей рассказал. Этот факт — самый показательный, вместо тысячи слов. А ещё не прощу того, что ты решил посвятить ей всё свое оставшееся время. Я не могу перешагнуть через это. И не смогу. Я не страдаю склонностью к всепрощению и не хочу подставлять вторую щёку. Потому лучше даже не начинай.

— Я понял. А ребята?

— Ребятам расскажем о разводе тогда, когда подадим заявление. Я лично говорить о причинах не буду, развод и развод. А ты уж сам решай, говорить им всю правду, или нет.