Книга Смотреть, как ты влюбляешься в другую, страница 12 – Мира Айрон

— Конечно, пусть прилетает, Рома!

— Ты уверена?

— Более чем, Рома! Как вообще можно было сомневаться? А почему по телефону мне не рассказал ничего? Переживал всё в одиночку? Не хотел волновать?

— Иди ко мне! — Рома взял Леру за руку.

Она встала с табурета и вновь обняла мужа, прижав к себе его голову.

— Лера… Да, не хотел волновать раньше времени. Но ты самая лучшая у меня. Самая понимающая и добрая. Ты говоришь так спокойно, рассудительно, и я начинаю понимать, что ты во всём права. Начинаю принимать реальность. Конечно, пусть прилетает.

— Неужели ты думал, что я откажу? Не захочу общаться с Альбертом Геннадьевичем?

— Нет, но переживал, как воспримешь новость о том, что у тебя появился свёкор! Значит, позвоню и скажу, чтобы прилетал?

— Звони. Там ведь утро уже. Я жду тебя в спальне, — поцеловав мужа в щёку, Лера вышла из кухни. Пусть поговорит с отцом спокойно, без контроля с её стороны.

* * * * * * * * *

Альберт Геннадьевич прилетел через четыре дня после ночного разговора Леры и Ромы. Начался сентябрь, и новоявленный дед даже успел поприсутствовать на торжественных линейках обоих внуков.

Отец Ромы гостил в семье сына десять дней и успел найти общий язык со всеми: с сыном, с Лерой, с внуками и с родителями Леры. Тяжелее всего и дольше всего Альберт Геннадьевич налаживал контакт с Романом. Не всякий человек, который до тридцати двух лет жил без отца, сможет в одночасье принять новое положение вещей. Тем более, Рома, который всегда был очень замкнутым и закрытым человеком, близко почти никого не подпускал. Его душа была чем-то схожа с айсбергом, большая часть которого скрыта от посторонних глаз.

Немалую роль в поиске общего языка между такими похожими, и в то же время, такими разными мужчинами сыграла Лера, её мудрость и терпение. Она не давила на Рому, но постоянно создавала такие ситуации, при которых отец и сын вынуждены были контактировать напрямую. Окончательное принятие Романом отца произошло после того, как они вдвоём посетили могилу Галины Ивановны. Идея принадлежала, конечно, Лере.

Мужчины долго говорили, сидя на скамейке в тишине вечного успокоения. Мягкая осенняя погода навевала светлую грусть и способствовала ностальгии. Рома больше часа рассказывал Альберту Геннадьевичу о маме, а тот слушал, не перебивая. Потом отец рассказывал Роме о сложных и ярких взаимоотношениях с Галиной. Едва они вернулись домой, Лера сразу уловила перемену, точнее, перелом в отношениях сына и отца.

Накануне отлёта Альберта Геннадьевича в саду был устроен ужин с барбекю. Приехали родители Леры. Мальчики принесли из дома настольную игру, и увлеклись все, кроме Леры и её свёкра. Они сидели чуть поодаль, наблюдая за азартными игроками, когда Альберт Геннадьевич вдруг заговорил.

— Я хочу поблагодарить тебя, Лера, за тёплый приём и за всё то, что ты сделала для нас с Ромой. Без твоего участия мы бы так и не сошлись: оба слишком упрямы, оба независимы, оба внешне холодноваты. И всё же Рома более глубокий и чувствительный человек, чем я. Или ему настолько повезло с тобой.

— Почему? — удивилась Лера.

Ей были приятны слова свёкра, но она не совсем поняла вывод, который он сделал.

— Понимаешь, я никогда не испытывал столь глубоких чувств, которые вы с Ромой испытываете друг к другу. Эта связь, которая существует между вами, — большая редкость даже в крепких семьях. Вы словно вросли душами друг в друга. Я не жалуюсь на свою жизнь, ни в коем случае, но мне подобное неведомо. И я не знаю, где причина этого, а где — следствие. Дело во мне, в моём поведении, в моём характере, и это я не смог найти свою настоящую половину? Или мне не повезло так, как повезло Роме, потому получилось то, что получилось?