Книга Агентство "Заслуженный бумеранг", страница 20 – Мира Айрон

— По одному из пунктов договора, за введение агентства в заблуждение Седельникова заплатит неустойку. А за попытку сговора с сотрудницей агентства, тем более. Чего она хотела от нашей Олеси?

— Олеся должна была во время обеда, на который Анатолий Вениаминович ходит в одно и то же место, как бы случайно оказаться с ним за одним столом и подмешать ему что-то в чай. А далее на арене собиралась появиться сама звезда — Седельникова.

— Значит, неустойка будет ещё больше.

— Я думаю, это не всё, Юстина.

— Ты получишь премию за проявленную бдительность и проведённую работу.

— Обойдусь. Меня вполне устраивает моя зарплата, а я выполнял свою работу.

— Донкихотство ни к чему, Женя! Ты спас репутацию агентства, мою репутацию. Потому не спорь.

— Но я говорил не об этом.

— А о чём? Ты собираешься привлечь к делу полицию?

— Если Анатолий Вениаминович сочтёт нужным, то привлечёт. А мы должны рассказать обо всём ему.

— То есть⁈

— Ты мне чай обещала, Юстина.

— Прости, сейчас! — Юстина вскочила и начала заваривать чай. — Как рассказать, Женя?

— Обыкновенно. Предупреждён — значит, вооружен. Он должен знать о том, что бывшая мечтает напакостить ему и не гнушается ничем. Пусть сам побеседует с ней, или пусть обращается в правоохранительные органы, в общем, пусть пресечёт на корню её потуги.

— Но ведь тогда придётся рассказать ему об агентстве! А вдруг он пойдёт-таки в полицию?

— Это наш моральный долг, Юстина! Знать о том, что против человека плетутся очень некрасивые интриги, и сообщить ему об этом.

— А сообщить как-то так, чтобы без нюансов и тонкостей?

— Как, Юстина? Сорока на хвосте принесла?

Поставив перед Евгением чашку с чаем и корзинку с печеньем, Юстина села и задумалась.

— Ты ведь всё равно расскажешь Анатолию Вениаминовичу обо всём, да? — спросила она через некоторое время. — Даже если я буду против? Даже несмотря на то, что вы с друзьями тоже когда-то сплели неплохую такую интригу, и лишь чудом не начали воплощать планы в жизнь?

— До уголовщины мы всё же не дошли тогда, и не собирались. Я одно могу сказать: если знаешь об опасности, угрожающей человеку, ты должен о ней сообщить ему. Это всё. Можешь увольнять меня за разглашение прямо сейчас.

Юстина с минуту внимательно рассматривала бледное лицо Евгения.

— Ты такой упрямый, да?

Женя пожал плечами, будто сказал: «Думай хоть что!».

— А если ты такой упрямый и несгибаемый, то почему даже не пытаешься больше ухаживать за мной? Уже разлюбил?

— Нет, не разлюбил, — пристально глядя на Юстину, ответил Евгений. — Наоборот. А не ухаживаю, поскольку не хочу, чтобы ты уволила меня за нарушение правил. Я хочу быть рядом с тобой. Если нельзя по-другому, то хотя бы так.

Юстина, положив подбородок на сцепленные пальцы, внимательно рассматривала Евгения. Рассматривала долго и настолько внимательно, что он почувствовал, как у него начинает сбиваться дыхание, а между лопаток пробегает холодок.

— Я устала, Женя, — спокойно и почти равнодушно сказала Юстина. — Устала от графика, устала от придуманных мною правил, от рамок, в которые сама себя загнала. И мстить устала. Я теперь не могу думать ни о чём другом, кроме того, что едва не случилось с Анатолием Вениаминовичем. А если мы когда-то проморгали такую ситуацию⁈ Ведь раньше тебя здесь не было!