Книга Где родился..., страница 14 – Мира Айрон

— Как-то всё очень грустно, да, Наташа? — Игорь внимательно смотрел в её растерянное лицо.

— Сейчас уже нет, Игорь. Сейчас всё хорошо, слава Богу. А тогда, пять с половиной лет назад… Наверно, Господь дал мне силы, чтобы мальчики не остались одни.

— А что тогда случилось?

— Папа воспитывал нас один. Конечно, мне было уже четырнадцать, когда родился Слава. Сейчас четырнадцать ему. Мама умерла при родах, от осложнений. У нас по женской линии что-то с кроветвореним, проблемы. Врачи её предупреждали, когда она родила меня, но они с папой мечтали и о сыне. В общем, врачи не смогли остановить кровотечение, и переливание не помогло. Славу мы вырастили вдвоём с папой. Позже, когда мне было двадцать, я вышла замуж. Виктор переехал к нам, у нас был свой дом. Через два года я забеременела. А когда была на седьмом месяце, папу убило током на работе. Несчастный случай. Я продержалась до похорон, а потом у меня начались преждевременные роды, да ещё с такими же осложнениями, как у мамы. Славке было восемь. К счастью, у Вити хватило ума отправить моего брата к своим родителям, в деревню. А сам Витя не выдержал трудностей, загулял. Решил, что ни я, ни Максимка не вернёмся домой. Он даже успел переехать к своей новой подруге. А мы взяли да вернулись. Максимка несколько месяцев провёл под наблюдением, учился дышать. Зрение вот только плохое, на инвалидности по зрению он, но в остальном выправился. Такой же, как все. В садик ходит, развивается по возрасту. А я работаю няней в том же садике, хотя у меня высшее, я экономист. Иногда беру подработки, но мне спокойнее при Максиме быть, пока он растёт. Хотя бы до школы. Год назад решили сюда перебраться, на родину отца. Он ведь с мамой познакомился, когда срочную службу в Казахстане проходил, там и остался. А сам он в детдоме вырос здесь, в Алексеевске.

— Погоди, Наташа! Вы же были ещё не разведены с Виктором на момент рождения Максима. Почему он не помогает?

— Пока мы в больнице были, его новая любовь тоже забеременела, потому Витя всё подписал, что я попросила. А я не хотела, чтобы он имел к нам с Максимом хоть какое-то отношение. Но вот родителям его за Славу благодарна.

— Он подписал?

— Конечно.

— Мда, — тяжело сказал Игорь.

Кулаки сжались сами собой. Кто-то мечтает о собственных детях, зная, что эта мечта никогда не сбудется, а кто-то…

Игорю не спалось. Короткая летняя ночь полностью вступила в свои права, а он всё лежал в темноте и смотрел в потолок невидящим взглядом.

Прошедший длинный день был очень тяжёлым и очень счастливым одновременно. И, безусловно, самым насыщенным днём за прошедшие десять лет. Игорь не помнил, когда в последний раз испытывал такой накал эмоций, такое волнение.

В течение десяти лет, прошедших после раскрытия его диагноза и последующего развода, Игорю всегда удавалось держать свою жизнь и свои чувства под контролем. Он действовал, опираясь на разум, здравый смысл. Но теперь Игорь ясно понимал: «разумная» жизнь закончилась раз и навсегда.

В прошлой, разумной жизни, ему никогда не пришло бы в голову тащить Наташу на руках под струи ледяной воды и стоять там, прижимаясь к ещё недавно незнакомой женщине так, словно от этого зависит его жизнь. А потом, после тяжёлого разговора в беседке, взять расчёску, выйти из беседки, встать за спиной у Наташи и делать вид, что он помогает быстрее высушить её длинные светлые волосы. А самому в это время сходить с ума, пытаться утихомирить своё мужское напряжение и успокоить сердцебиение.