Книга Идеальный мир, страница 6 – rrrEdelweiss

— Сток, мы же друзья. Только скажи, что тебе требуется помощь, и любой из нас придет к тебе, — мышка искренне улыбнулась, сказав это как что-то само собой разумеющееся, как будто это не меняло их жизнь.

У мужчины стало тепло на душе. Как мог он сомневаться в них, в своих друзьях, тех, кто бок о бок шел с ним по его пути, деля все невзгоды? Почему не был уверен в тех, кто не раз прикрывал спину, спасал жизнь? Он взволнованно поднялся из кресла, стуча хвостом по ногам, чтоб хоть как-то справиться с охватившими его эмоциями, и уставился в окно, разглядывая раскинувшийся за ним Сад Надежды. Шорох, едва слышные шаги, — и Карабина обняла его сзади и положила подбородок на плечо, глядя в ту же сторону, что и он. Стокер накрыл ее ладони своими, сглотнул комок в горле, внезапно перехвативший дыхание, и, стараясь, чтобы голос не дрожал, прошептал:

— Спасибо, бро!

— Пожалуйста, Сток. Для того и нужна семья.

«Семья!..» — Он сжал челюсть, пытаясь сдержать эмоции, вызванные этой простой фразой. — «И… тебе спасибо, мерзкий ты манипулятор!.. Я все понял!»

Но странный внутренний голос не ответил. Он замолк навсегда, оставив после себя лишь полустертые, будто не Стокеру принадлежавшие, воспоминания. С этого дня они изредка возникали в голове, помогая принять верное решение, когда марсианин подходил к развилке дороги, имя которой — жизнь. А после они исчезали, чтобы не тревожить душу. Воспоминания об охваченном пожаром ненависти мире. О предательстве и одиночестве. О реках крови, пролитой по велению сумасшедшего диктатора. О мире, в котором был уничтоживший своими руками все, что дорого, старик.

О мире, которого не будет никогда.

Спустя 14 лет после победы над Плутарком.

Противный монотонный писк вырвал из забытья.

Все тело болело и ощущалось, словно чужое. Слабость была такая, что даже дыхание давалось с трудом. Кстати, дышать и правда было больно — каждое движение грудной клетки отзывалось тупой вспышкой. В носу и во рту мешалась какая-то хрень, которой там явно находиться не должно.

Стокер вытолкнул мешавшуюся во рту трубку языком, открывая глаза. Его пальцы дернулись, и мерзкий писк сильнее резанул уши. Яркий свет полоснул по глазам, и он застонал, пытаясь прикрыть их рукой, но попытка вышла слабая — кисть едва поднялась, и упала рядом, а он смог только разочарованно застонать и зажмуриться.

Что за хрень? Почему он беспомощен, словно мышонок?

— Тихо, тихо! Вот же буйный нрав! Лежи спокойно, куда собрался? — рядом раздался бархатистый голос, который он бы узнал из тысячи, и Стокер едва не застонал снова, но уже от досады: мало того, что как мышонок беспомощный, так еще и перед ней!

— Глаза болят от света? Сейчас закрою окна и включу ночник. Ты только лежи спокойно.

Звук отодвигаемого стула и шуршание одежды, торопливые шаги, а потом резкий шорох закрываемых штор. Даже через опущенные веки Стокер понял, что в помещении, где он находится, стало гораздо темнее. Щелкнул выключатель — видимо, она, как и обещала, включила ночник.

Он замер, пытаясь понять, что происходит. Судя по тому, как ощущался низ спины, а также из-за отсутствия движения в районе ног, кто-то отсоединил его металлический хвост от тела. Узнает кто — оторвет руки! После того, как этот умник все починит. Так, пальцы ног шевелились — уже не плохо! А в следующий момент до него дошло, что он голый. И все, что на нем есть, — это что-то вроде тонкого покрывала или одеяла, закрывающего до груди. Вообще отлично: беспомощный, голый… и перед Тэсс!