Книга Идеальный мир, страница 57 – rrrEdelweiss

— А сможешь? Любить?

— Я бы сам, наверное, никогда не смог. Но его уже любит Тэсс. Как я могу не полюбить того, кто стал ей дорог?..

— Знаешь… я, видимо, не так великодушен как ты. Я бы не смог.

— Просто у тебя и твоей любимой женщины есть собственные дети. Ты моложе и не видел всего того, что видели мы с Тэсс. В былые времена… я бы тоже смотрел на это иначе. Но я изменился. Изменился благодаря Тэсс и тому, что она принесла в мою жизнь.

— Я смотрю на тебя, Сток, и думаю: а каким бы ты стал, если б она не была с тобой?

Стокер кинул на Огонька пронзительный взгляд. Он-то прекрасно знал, каким.

— Спившимся диктатором с поехавшей крышей?

Огонек весело расхохотался:

— Ну ты и шутник! Ну да! И перестрелял бы нас с Карабиной и Троттлом за непрошеные советы!

Он не заметил, как вздрогнул всем телом Стокер при этих словах, но ответил:

— А вдруг так бы и было?

— Ой, не поверю никогда! Но если так, то еще раз повторю: я счастлив, что в твоей жизни есть Тэсс, которая не дает тебе перерабатывать до потекшей крыши и напоминает о том, что ты просто марсианин, а не машина для принятия политических решений. — Он помолчал пару секунд, вернувшись мыслями к вопросу о щенке в доме названого отца. — Что ж, бать… если Тэссен действительно поехала за тем, кем ты думаешь, я всем сердцем желаю вам удачи. Если вы будете счастливы, я только рад. Кроме того, это будет прорывом в отношении наших рас.

— Об этом, если честно, я даже не задумывался. Только о счастье Тэсс.

— А в былые времена первым делом просчитал бы пользу для общества.

— Времена, слава Фобосу, изменились, мой мальчик. И я понял, что не всегда всеобщее благо должно лежать в основе того, что я делаю.

Огонек внимательно на него посмотрел:

— Почему? Ведь вроде бы это очень логично. Благо большинства…

— …принцип меньшего зла, да… — закончил за него Стокер и поморщился. — Эти идеи, может, и хороши для войны, сынок. Когда нет выбора и нужно сохранить жизни. Но для мирного времени их постоянное применение может привести к тому, что ты забудешь о милосердии. Хочу, чтобы ты запомнил это, Огонек: именно милосердие должно лежать в основе всех твоих действий. Ты занимаешь ответственную должность, и тебе ни в коем случае нельзя забыть о нем. Иначе ты рискуешь стать… сумасшедшим спившимся диктатором, — улыбнувшись, закончил Стокер.

— Пффф! Никогда не стремился к власти! Мне нравится заниматься армией. А остальное… слишком сложно и ответственно. Уж лучше вы с Карабиной тяните эту лямку, это ваша стихия! — Огонек, допив чай, поднялся. — Мне надо ехать, бать.

— Конечно, привет передавай дома! Спасибо, что навестил!

— Я всегда рад к тебе заехать, ты же знаешь! И если нужно помочь по хозяйству, ты говори! Отремонтировать там, привезти что-то…

— Внуков мне почаще привози! Тем более, я думаю, скоро тут будет, с кем поиграть. Можете даже оставить обоих и на свидание с Наги сходить, мы с Тэсс повозимся. А остальное я и сам умею, не списывай старика в утиль раньше времени! Но… спасибо, — Стокер с теплотой посмотрел на названого сына. Тот знал, что им ничего не нужно, но каждый раз не забывал интересоваться. И каждый раз на сердце Стокера становилось тепло от этой заботы.

Огонек, оседлав байк, сорвался с места, окрасив асфальт подъездной дорожки черным следом от шин. Даже став отцом двух детей, самый молодой из его генералов не утратил мальчишеского задора. Стокер знал, что, встретив девушку, которая приняла его таким, какой он есть, которая смогла накормить с ладони его демонов и приручить их, Огонек стал абсолютно счастлив. Стокер с замиранием сердца следил, как осторожно и медленно развиваются их чувства, как его горячий, необузданный мальчик становится рассудительнее и взрослее, взяв на себя ответственность за любимую женщину. Он помнил, как буквально ворвался в его кабинет несколько лет назад Огонек, и, обнимая, проорал, что Стокер теперь — дед! Фотография новорожденной мышки с тех пор стояла на его рабочем столе рядом с фотографией Тэсс, напоминая, ради кого был пройден весь тот сложный, полный испытаний путь, что они преодолели. А недавно к ней присоединилась фотография еще одного пухлощекого карапуза.