Книга А сможет ли кукла?, страница 32 – Виталий Хлудов

— Что же мне делать теперь?

— Тебе совет дать? Ну, хорошо. По знакомству, так уж и быть. Слушай. Сейчас ты первым делом — выбрасываешь в мусор все эти свои фотки. Забудь о прошлой жизни вообще. Этот раунд ты однозначно — проиграл. Прошлое не должно тяготить. Селишься в своей общаге и вместо попоек — копишь деньги. Работа тебе позволяет немного откладывать. Затем, года через три — покупаешь дом с землёй в селе. Там дома почти даром отдают — только живи. Устраиваешься в колхоз и учишься выращивать сельхозпродукцию. Местные подскажут. Дальше — разбиваешь свой огород и засаживаешь его какими-нибудь овощами. Урожай можно выгодно продавать. Привози в Москву. Я тебе помогу с реализацией. Будешь мой бизнес-партнёр. Ну как — сойдёт? В нынешнее время возможно почти всё. Только работать хорошо нужно. Понимаешь? Ну, ладно — ты не маленький, сообразишь, как жить дальше. Теперь — удачи тебе. До свидания!

Инга очень мило улыбнулась и закрыла за собой дверь. Озадаченный Александр стоял ни жив ни мёртв. Через минуту он очнулся. Развернувшись, он по старой привычке свернул на лестницу, пробежал один пролёт вниз, но остановился на площадке возле открытого настежь подъездного окна. Сектор обзора сузился так, что происходящее по бокам и сзади оставалось тёмным пятном. Обретя способность мыслить мозг пульсировал, выдавая короткие эмоциональные мыслительные импульсы:

«Проиграл раунд. Кто же тогда победил? Лохматый что ли? Нет, не может быть. Она поиздеваться решила? Сам Сашка Ермоленков — и в общагу? Грязные носки нюхать? Я — сильный. Я не могу до такого опуститься. Она меня так и не поняла. Сильные пинают слабаков. Это — закон. Овцы служат сильным и помогают пинать слабых. Потом — их можно под нож. Они ничего не понимают, кто и за что. Потому что — овцы. Закон жизни. Я не могу унизить себя и жить овцой много лет. Вон — далеко внизу идёт мать с ребёнком, из моего детского сада. К дорогой машине. Ребёнок ревёт: «Хочу — компьютер! У всех в группе уже есть, кроме меня. Купи! Буду на нём играть… А куда мы следующим летом полетим — на Канары или Мальдивы? А не хочу больше на Канары. На Майорку хочу!..» Я должен среди этого жить и сопеть в обе дыры? Они все надо мной смеяться будут. «А кто тот противный дядя? А, это тот — кого тётя Инга за дверь выставила, ха-ха, так ему и надо…». А мне — на хлебе и воде живи, чтоб потом картошку в деревне сажать. Если ещё и выйдет. Тупые бараны. Не понимают, какой парень пропадает! Этим безмозглым даже объяснять смысла нет. А вот — выброшусь-ка я сейчас из окна, что будет? Увидят и спросят: «Что ж такое делается, такой парень погиб. Красавец! Умница! Кто ж его так погубил? Эта Инга проклятая, а ну-ка иди сюда, стерва!» Инга сама будет стоять над бездыханным телом и выть: «Да, это я виновата. Не разглядела Сашеньку и не оценила его по достоинству. Как же я сейчас каюсь! Похороню я его на элитном кладбище, а на похороны всех его друзей из Ушек приглашу». Ушкинские бараны тоже — слёзы лить начнут и в грудь себя кулаком бить. Тупые, тоже — вовремя не разглядели. Тем временем, восхищаясь моим образом — примут мои идеи и мысли. Начнут жить по-моему. «Кто там нашему Сашеньке мешал? Лохматый? Да мы его сейчас на куски порвём! Монеты отобрал, ехидничал и издевался ещё!..» Посмотрим, Лохматый — кто ещё победителем выйдет! Да, я смогу если не весь мир повернуть, то хоть малую его часть. Я смогу!»