Книга Лучший друг мужа, страница 28 – Агата Лав

— Так модно.

— Что, Кирилл?!

Он резко качает головой и делает глазами беспокойную дугу от пола обратно к моему бледному лицу.

— У меня не получилось, как видишь.

Кирилл смотрит как безумец и вдруг смеется нервным смехом, который жестоко бьет все его тело.

— Господи, Мира. Не надо так на меня смотреть, я жив.

Вадим входит в комнату, и мне приходится оторвать взгляд от Кирилла. Нужно что-то сказать мужу, в его глазах резонный вопрос, почему я кричала срывающимся голосом и почему так выгляжу… Как ночью. Это даже может стать спасением, у меня успевает промелькнуть мысль, что можно вновь всё свалить на недомогание, стоит только протянуть руку к Вадиму и сказать, что кружится голова.

Но нет. Хватит.

— Мы были любовниками, – произношу я на одном дыхании и ловлю взгляд мужа. – Я и Кирилл. Давно.

Я хочу сделать шаг в сторону, чтобы выбраться из-под тени Кирилла, но он выходит таким корявым, что я запоздало понимаю, сколько сил забрали последние слова в лицо мужу. Я хватаюсь за столешницу, но Кирилл все равно оказывается рядом. Он подхватывает меня, давая бетонную опору… Господи, он ничего не боится. Даже Вадима. Я упираюсь ладонью ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, и жду целую вечность прежде, чем подойдет Вадим и заберем меня из его цепких рук.

Муж поднимает меня, как пушинку, и относит к столу, где сажает на выдвинутый стул. Я замечаю поверх его силуэта, как Кирилл молча уходит прочь. И вскоре с улицы доносится рык дизельного мотора.

— Вадим, – я хочу что-то сказать, просто чтобы не молчать, но боюсь ошибиться с первыми фразами.

Я не могу отмахнуться от сковывающего холода, который исходит от Вадима. Он стоит рядом, нависая надо мной стеной, и держится за спинку стула. Его костяшки побелели от усилия, и мне кажется, что еще чуть и деревянная перекладина пойдет на излом под его стальными пальцами.

— Давно, – Вадим продолжает вместо меня. – Это когда?

— Я познакомилась с тобой через полгода после расставания с Кириллом.

— Почему расстались?

Я поднимаю голову и смотрю на лицо Вадима, суровое и мертвое, и едва узнаю его. Он через многое прошел, чтобы выбиться на самый наверх, и выдерживал сильные кризисы и знает, что такое удар судьбы и удар в спину. И я вижу, что он собрался, закрылся щитом, будто я враг.

— Я ушла от него. Не могла больше… Вадим, послушай, – я накрываю ладонью его пальцы на спинке стула, – прости меня, я должна была сказать сразу. Но я испугалась, я жалею, что так поступила… Я увидела его и впала в ступор, не могла поверить, что это происходит.

Вадим плавным, но уверенным жестом забирает свою руку. И отходит от меня на шаг. Ему не нравятся мои слова, он хмурится и сжимает кулаки, будто я говорю совсем не то, что нужно. А я не знаю, что должна говорить, как успокоить его… Он хочет что-то разбить, раскрошить на мелкие безнадежные кусочки, это я знаю точно. Вижу, что его руки уже ищут мишень.

— Не могла подготовиться? – он отзывается колкими интонациями. – Я ведь знаю его столько лет, Мира.

— Я не узнавала его…

— Хватит! Не делай из меня дурака.

Я рефлекторно киваю и прикрываю глаза, пытаясь справиться со слезами, которые хотят вырваться наружу. Нет, не сейчас, не перед ним… Я глупо надеялась на другой разговор, и я ведь никогда не слышала крика мужа в мою сторону. Он бывало срывался дома из-за проблем в офисе или на объектах, но я понимала, что ему нужно выплеснуть эмоции и мне достается лишь потому, что я самый близкий его человек. Когда стоишь так близко, тебя задевает по касательной. Это нормально.