Книга Мужской выбор, страница 19 – Агата Лав

Нельзя говорить о его брате. Это делает только он, я же должна бросать ответные реплики. Но сейчас мне не до его правил, я дышать-то спокойно не могу.

— Ты натравила его на меня, – произносит Каин мертвым голосом. – Специально.

В нем словно перегорела лампочка, и я молчу, чтобы не бросать камни в пустоту. Я понимаю, что от меня ничего не зависит. Нет таких слов, чтобы его переделать или хотя бы изменить на пару штрихов. Словам это точно не под силу… И что тогда остаётся? В такие мгновения мне действительно хочется, чтобы он ударил меня. Со злой силой и наотмашь, чтобы мое тело отбросило в сторону и выступила кровь.

Быть может тогда в нем что-то надломится и он, наконец, оглядится по сторонам. Увидит, куда мы пришли, черт возьми. Ведь к своей крови он привык, как и к моему перекошенному лицу, слезам, яростным выкрикам, просьбам, стиснутым зубам…

Но как он отнесётся к крови на моем лице?

— Я натравила, – произношу я, послушно соглашаясь. – Так давай накажем меня. По-настоящему.

Молчит.

— Ты берёшь слишком мало за смерть брата, Каин.

Каин разворачивается и гневно смотрит, борясь с пульсирующей волной, что шепчет на животном языке. Да, так лучше… честнее. Проглянуло человеческое и хватит. Я не хочу радоваться жалким крупицам, когда он говорит спокойным голосом и обещает защиту от других. Если меня и надо от кого-то спасать, так от него. От такого него. Я хочу увидеть прежнего Каина, и плевать, если для этого надо сперва познакомиться с его самой страшной стороной.

— Ты стал слабаком? – я делаю шаг к нему, хотя все инстинкты зовут назад. – Думаешь я блефовала, когда говорила, что не боюсь тебя?

— Ты хорошо подумала?

— Ты уже спрашивал.

— Хорошо, – Каин кивает, словно соглашается дать мне то, что я так прошу, и меняется в лице. – Но я вижу, что ты делаешь.

— Я ничего не прячу.

— Ты обычно вообще без одежды, – Каин гадко усмехается и наклоняет голову в бок. – Черт, ты правда хочешь сыграть в это дерьмо? Тебе не понравится, Лис.

Он подходит ко мне и грубым толчком откидывает обратно на стенку. После чего надвигается и запирает в душные тиски. С одной стороны холодная стена, а с другой горячее мускулистое тело.

— Ты придумала себе глупостей,– он переходит на вкрадчивый шёпот, будто говорит с несмышленым ребенком. – Опасных розовых глупостей на мой счёт.

— Да что ты говоришь?

— Думаешь, у меня есть черта дозволенного? Хочешь найти ее? – Каин кладёт ладони на мою талию и с силой сжимает, заставляя выпустить воздух из легких. – Или нащупать?

Он откровенно смеётся, проваливаясь в любимое развлечение с головой. Грязноватый и пошловатый спектакль, где каждая декорация выбрана на его вкус. И где ему вечно мешает моя одежда, Каин запускает ладонь под толстовку и уверенно ведет ее наверх, к спортивному черному лифу.

— Это она? – с издевательской улыбкой спрашивает он, надавливая на грудь.

Он грубо берет ее, сжимая сосок и перебирая его крепкими пальцами. Каин умеет ласкать, доводя до сумасшедшего иступления, дразня остановками и нагнетая высокую волну блаженства, но сейчас он хочет другого. Он просто показывает, что он хозяин, и только он может меня трогать как хочет и где хочет.

Поэтому он подчиняет мое тело, выгибает сильными руками в нужную позу и осматривает с голодным предвкушением, от которого мне тошно. Он умеет рождать это во мне, когда я начинаю ощущать себя товаром.