Книга Опасность заводит, страница 61 – Агата Лав

— Скверно, да? — не унимался Марк.

Мясорубка оказалась не метафорой. Она повидала ран, на практике, на фотографиях. Виктор, наконец. Но это… Было страшно представить, что у него стало с ногами. И какие издевательства прятал поддерживающий корсет.

— Не хочешь дотронуться?

Она резко поднялась и сделала несколько шагов прочь, отвернувшись от них. Это было слишком, ее душили эмоции, которых она даже не могла назвать.

— Только эта бравада ненадолго. Скоро он осознает, что чертова коляска навсегда. И тогда ему будет впору лезть в петлю.

Она почувствовала, как Марк приблизился к ней.

— Осталось только решить, полезешь ли ты вместе с ним?

Он обнял ее, бесцеремонными руками смяв талию.

— Можешь даже трахнуть его, — сказал он отчетливо, чтобы и Север слышал. — Из жалости.

Анна заставила себя собраться. Она с трудом развернулась в цепких руках и поймала ладонями его лицо.

— Теперь мы настолько честны? — спросила она сквозь слезы.

— Теперь да, — кивнул он, — по-другому мне не очень понравилось.

Она подняла лицо и поцеловала его.

— Я люблю тебя. Чего ты еще добиваешься?

— А как же рыцарь в белых доспехах?

— Отпусти его.

— Нет, — он качнул головой, — я отпущу его, когда он наскучит тебе. Не раньше.

Он утер ее слезы и широко улыбнулся.

— Ты жестокий сукин сын, — выдохнула она.

— Значит ты любишь жестокого сукина сына.

Марк добился своего. В ней проснулась жалость. Она прятала ее, как могла, чтобы не оскорбить Севера. Марк и так унизил его, и в то же время выстроил между ними глухую стену. Она даже не знала, как объясниться с Севером. Как найти правильные слова.

Захотелось хохотать. Зло и сумасшедше. И она думала управлять Марком, вести свою игру… Господи! Да он мог искалечить одним словом. Ей все чаще казалось, что он по локоть залез в ее душу, и теперь со знанием дела дотрагивался до правильных клавиш. Выбирал мелодию и тональность.

— Я принесу вино, — сказал Марк, когда часы добрели до позволяющих чисел.

Анна подумала, что с удовольствием сейчас бы напилась. Благо, ей много и не надо. Может и правда? Пусть алкоголь разбирается со всем этим. Она выдержала половину ужасного выходного, а ведь дальше будет хуже. Уже становилось. За окном по-осеннему поспешно чернело, и в доме включилось приглушенное освещение, которое только добавило пошлой театральности. А ведь где-то есть нормальные люди с нормальными буднями и развлечениями.

Север сидел у зажженного камина и стоически молчал. Кажется, ему удалось мысленно убежать, и теперь он размышлял о чем-то своем.

— Север, — позвала она, пока Марк не вернулся, — только не закрывайся.

— Я просто устал. Я теперь быстро устаю.

Он поднял на нее взгляд.

— Не смотри на меня так, — скривившись, протянул он. — Иначе я застряну в этом доме навечно.

Но она ничего не могла поделать с собой. Сама чувствовала, как смягчается взгляд, когда касается его, как наполняется нежностью и лаской. И безотчетной тревогой.

— Скажи, что нашла во мне. И я быстро исправлюсь.

Он говорил слишком серьезно, чтобы был шанс заподозрить шутку.

— Надежность, — ответила она. — Честность.

— Честность? — он улыбнулся. — Знаешь, сколько я врал себе по твоему поводу? Убеждал себя, что мне все почудилось.

— И когда перестал?

— Когда стало невыносимо, — в его голосе вдруг прорезалась горечь. — Помнишь, когда он пришел пьяным в тот вечер? Мы еще разговаривали, и ты спросила имя Хотова?