Книга Вдовец, страница 46 – Агата Лав

— Нет, одиночество ему не на пользу, — он обреченно выдыхает и делает вид, что не заметил моего читательского бегства. — Я соврал в кафе, что он отгородился от меня… Кирилл пару раз звонил по пьяни, не мог и двух слов связать, а я молчал в трубку и ждал, когда он отключится. И плевать, что я лучший друг вообще-то, у кого ему еще просить помощи? Я только связями помогал, свою службу безопасности к расследованию подключил, денег вбросил… Но не приезжал, боялся остаться с ним наедине.

— Вам и правда не стоит оставаться наедине, — я подбородком указываю на его рану.

— Когда я нашел тебя в его доме, я как раз уговорил себя приехать. Посмотреть что да как, приятель общий позвонил и сказал, что видел Кирилла в баре прошлым вечером. Сказал, что его вытаскивать надо, там уже неадекват идет… Вот я и поехал, а там ты.

— Неадекват? Что именно?

— Разные глупости, не бери в голову.

— Нет, ты уже начал говорить…

— Я сказал лишнее, — Итан добавляет металла и строго смотрит на меня, правда его хватает всего на пару мгновений. — Пьяные мужики все одинаковые и выходки под копирку.

Я лишь шумно выдыхаю.

— У меня был веселый период. Просто так напивался и затевал драку из-за пустяка, обожал это дерьмо до безумия, — Итан коротко смеется, бросая мне подсказку, за которой я не в силах не последовать, я улыбаюсь и следом выдыхаю, отпустив недавнее напряжение. — Я тогда крупнее был, качался, мог с тремя справиться и справлялся.

— Поверю на слово.

— Дурной был, но веселый.

— А сейчас? Повзрослел, посерьезнел?

Итан поворачивает голову и смотрит на меня, не отрываясь.

— Хочется верить, — он обаятельно усмехается, но выцветает на глазах, словно вдруг вспоминает, что момент не самый подходящий. — Я должен ему, после всего… я знаю. Это сейчас как пелена спала, а тогда я плохо соображал, что творю у него за спиной. С его женой.

— Я прочту об этом в дневнике?

— Не знаю, — он небрежно пожимает плечами, — откуда мне знать, что она написала? Но она любила придумывать, меня вот придумала. Я иногда ловил себя на мысли, что она не видит меня настоящего, а только образ из головы.

Я замечаю, что голос Итана смягчается каждый раз, когда он заговаривает об Ольге, и он с трудом удерживается, чтобы не перейти на шепот.

— Образ? Ты понял его?

— Конечно, — он криво усмехается и кривится, — я отыграл его от и до.

Он умолкает, а я не прошу деталей. У меня есть дневник, который надо спрятать. За пояс и под пиджак. Осталось найти укромное место и тишину, чтобы никто не мешал, хотя слова Итана о вымысле подкосили мою уверенность, что правду получится отыскать так просто.

Тем более я успела заметить огромные абзацы с длинными предложениями и описательными блоками, это больше напоминает литературный дневник, почти роман, а не эмоциональные записки, когда хочется выпустить пар.

Странное решение… Для чего Ольга его писала? Или для кого?

— Тупиковая идиотская ситуация, — произносит Итан, вырывая меня из размышлений. — Нам приходится говорить о ней, но я больше не хочу. Не с тобой… Это неправильно.

— Я не прошу рассказывать о личных вещах.

— Я о другом.

Он замолкает, а потом рывком открывает дверцу. Итан сходит на землю и, быстрым шагом обойдя машину, замедляется у капота. Я запоздало понимаю, что он ждет меня, и тоже выхожу из машины.