Книга Красавица и миллиардер, страница 114 – Агата Лав

— Арина, – коротко произносит он, словно напоминает себе, зачем пришел в гостиную.

На нем черный костюм и бордовая рубашка с расстегнутым воротом. Седые волосы зачесаны назад. Он явно следит за собой, хотя года берут свое. Я бы сказала, что ему за шестьдесят. Он не старик, но его силуэт уже не назовешь поджарым, скорее – сухим, а на лбу пролегли глубокие морщины.

Мужчина отодвигает соседний стул. Он сжимает крупными ладонями его спинку и продолжает рассматривать меня. Я не выдерживаю и отвожу взгляд в сторону, потом смотрю на Ксюшу, которая затихла как мышка. Весь ее вызывающий гонор улетучился, обнажая простую правду, что она здесь не хозяйка. Вот он – Хозяин, это да. Сразу чувствуется.

— Ты просил напомнить о звонке Алексею, – осторожно вставляет она мурлыкающим голосом.

Он приподнимает ладонь, и она замолкает.

По моей спине идет холодок, я, черт возьми, боюсь этого мужчину! Я не понимаю, что он хочет от меня, а дерзкая Ксюша напоминает служанку из дворянского дома рядом с ним. Или ту секс-куклу, которую я подарила Максиму. С пультом управлением, но без характера.

— Я позвонил ему, – произносит Арбатов, приближаясь ко мне. – Они уже едут.

Я машинально отодвигаюсь, но деться некуда. Остается только до боли вжаться в спинку стула, который поскрипывает. Это не помогает – отец Максима выбрасывает ладонь, сжимая мой подбородок. Мне становится противно, я дергаюсь, только мужчине плевать на мои рывки. Он щурится, заглядывая в мои глаза, и обдает своей совершенно черной отравляющей энергетикой.

— Ты была права, – бросает он Ксюше. – Максим готов на все ради нее.

Ради меня?

Слова Арбатова больно отдаются внутри. Вся злость на Максима выцветает, она вдруг становится неважной, ведь я понимаю, что может случиться что-то страшное. В голосе его отца я слышу не только угрозу, но и предвкушение.

Я настолько погружаюсь в свои мысли, что перестаю вырываться. Позволяю старшему Арбатову трогать мое лицо. Мне больше неважно, где находятся его пальцы, я переживаю за то, что он может еще сотворить. Сколько бед еще принести.

— За что… – мне приходится прочистить горло, выговорить всю фразу до конца с первой попытки не выходит. – За что вы так с ним? Разве он в чем-то виноват перед вами?

В глазах отца Максима загорается удивление. Словно он не предполагал, что я умею разговаривать.

— Ты бы лучше прикусила язык, – отзывается Ксюша с нахальной усмешкой.

Но мужчина отводит ладонь в ее сторону, продолжая смотреть на меня, и щелкает пальцами. Этот жест можно прочитать только как «закрыла рот». И Ксюша исполняет приказ. Даже не выдыхает с недовольством, а лишь отворачивается в другую сторону, пряча от меня свое лицо.

— За что? – переспрашивает меня Арбатов. – Я хочу, я делаю, куколка.

— Но он же ваш сын…

— Нет, – произносит он с рыком.

Из него выплескивается ненависть, и я машинально закрываю грудь ладонью. Страх пробирает меня до кончиков волос.

— Он. Мне. Не. Сын, – чеканит старший Арбатов. – Он ошибка и только.

— А ошибки надо исправлять? – я задаю риторический вопрос, хотя уже согласна с Ксюшей, что мне лучше прикусить язык, это не разговор, а минное поле. – Любой ценой?

Мужчина ухмыляется. Оно и правда глупо выходит. Его все равно невозможно устыдить, он творил жуткие вещи и, похоже, вообще не в курсе, что существует такая вещь, как раскаяние.