Книга Жестокие чувства, страница 69 – Агата Лав

Металл.

Жуткий, раздирающий звук, как будто по железу провели когтями.

Нет, хуже. С таким звуком срывают тяжелые ворота с петель.

— Вниз! – доносится чей-то агрессивный выкрик.

Я не успеваю ничего осознать, но в следующее мгновение чья-то рука отталкивает меня в сторону. Я падаю на пол. Мужчины хватаются за оружие. Все вокруг переходит в резкий, пугающе стремительный темп: приказы, крики, топот ног, разбивающееся стекло.

— Увести ее! – доносится голос Лебедева сбоку.

Я оборачиваюсь, вижу, как его уже оттягивают двое охранников к другому выходу. Закрывают своими телами. А другой охранник, которого послали мне на помощь, резко меняет траекторию и подскакивает к Барковскому. Он подхватывает, поддерживает под плечо. Бабушка тяжело поднимается, хромает, но не сопротивляется. Наоборот, торопится.

Секунда.

Другая.

И в комнату врываются еще мужчины. Я не успеваю даже закричать, как один из них – в маске, с четкими военными движениями – резко хватает меня за плечо и прижимает к себе.

— Тихо! – Короткий рывок, и мы уже у выхода.

Он тащит меня по коридору, оборачивается, что-то командует. Крики становятся громче и злее. Стрельба раздается в нескольких метрах. Адреналин зашкаливает, и я даже не пытаюсь сопротивляться.

Мы вылетаем на улицу.

Солнце все еще яркое, но оно уже не греет, а слепит, как прожектор. Все искажено. Все движется, звенит, дышит страхом. Из-за мельтешения хочется зажмуриться. И кажется, что даже кипарисы дрожат от ударов и криков. На улицу буквально выплескивается лютая доза тестостерона, которая сминает. Кровь стучит в ушах. Оглушает…

Мужчина, сжавший меня, закрывает своим телом, когда где-то совсем рядом раздается еще один выстрел. Он подтаскивает меня вперед и дергает дверь фургона, который я успеваю заметить в последнее мгновение. Он с силой кидает меня внутрь, сам ныряет следом, и дверь с глухим хлопком закрывается.

Следует резкий рывок, машина больше никого не ждет и срывается с места. Я не удерживаюсь и падаю на пол между сиденьями, инстинктивно прикрывая голову. С трудом поднимаюсь на локте, сглатываю и сквозь шок ощущаю прикосновение. Мужские сильные пальцы касаются моего плеча, будто проверяют, цела ли я.

Я замираю. Даю себе секунду на осознание, потому что уже знаю, что это он, и только потом запрокидываю голову.

— Герман, – выдыхаю, встречаясь с ним глазами.

— Ты в порядке? Не зацепило?

Его уверенные ладони проходят по моему телу, проверяя каждый сантиметр. Я не могу отойти от шока и медлю с ответом, просто впитываю его близость и смотрю на то, как напряжено его лицо.

— Где Антон? – спохватываюсь.

Я перехватываю ладони Германа и озираюсь по сторонам, словно есть шанс, что я могла не заметить присутствие Барковского.

— Он во второй машине, – отвечает Третьяков. – Они едут следом.

— Он не остался там?

— Нет, – Герман коротко качает головой и проводит большим пальцем по моему запястью, успокаивая.

Но вместо этого я чувствую, как напряжение в его теле передается мне. Его глаза скользят по моему лицу, задерживаются на виске, на шее, снова и снова проверяя, не ранена ли я. И что я вообще здесь, снова рядом с ним. Кажется, он вот-вот притянет меня ближе, и я даже на миг задерживаю дыхание, потому что это чувство слишком яркое. Острое.