Книга Жестокие чувства, страница 19 – Агата Лав

Черт, это действительно так.

В нем тоже живут инстинкты из нашего прошлого. Во мне еще живет то ли правда, то ли мираж, что это мой мужчина. Все то, от чего я сбежала два года назад, потому что знала, что иначе не смогу справиться с ним. А в нем осталась вот эта уязвимость. Мимолетная крупица, которую я чувствую прямо сейчас. Он реагирует на мой голос и смотрит куда-то поверх моего плеча. Но я знаю, что это ненадолго. Как я научилась справляться со своей тягой к нему, так и он переступит через наше общее прошлое.

— Ты не хочешь этого, – шепчу я, поднимая на него взгляд.

Он нависает надо мной, мощный, сильный, уверенный в себе. Его ладонь ложится мне на живот, и я вздрагиваю от неожиданности. Он чувствует это. Конечно же, чувствует.

— Правда? – Его брови чуть приподнимаются, а в уголки губ впивается ядовитая усмешка.

Я медленно, очень осторожно провожу пальцами по его предплечью, стараясь не делать резких движений и используя секундное затишье.

— Ты же не любишь, когда все просто, Герман. – Я смотрю ему в глаза, зная, что сейчас решается все. – Тебе нужно больше, ты хочешь растянуть удовольствие. Разве не так?

Еще мгновение тишины. Но он все-таки делает движение. Герман прижимает меня к матрасу, выбивая из моих легких весь воздух.

— Хочешь заинтриговать меня? – его голос звучит лениво, но я чувствую, что мои слова подействовали на него.

Его пальцы впиваются в мое тело. Не настолько сильно, чтобы оставить следы, но достаточно, чтобы я чувствовала его власть.

— Хорошо. Давай, доктор, – его низкий голос получает оттенок опасной насмешки. – Ты же любишь копаться в чужих головах. Что ты хочешь предложить? Что видишь во мне сейчас?

Я замираю, собираясь с мыслями. Он провоцирует, я понимаю это.

— Злость, – отвечаю, поднимая взгляд. – Ты зол.

Он усмехается, наклоняется ниже, его дыхание горячей волной проходит по моей коже.

— Разумеется, зол. Ты врала мне. Ты считала себя умнее, верно? Считала, что можешь играть со мной?

Его ладонь скользит по моей щеке, затем жестко обхватывает подбородок, заставляя меня смотреть в его глаза. В этих глазах нет жалости. Вообще больше нет никаких эмоций, словно он запретил себе чувствовать хоть что-то наедине со мной.

— А теперь думаешь, что я должен простить тебя? – продолжает он. – После всего?

— Нет, – признаю я. – Ты не должен меня прощать.

Его брови слегка поднимаются.

— Вот как? – Он насмешливо наклоняет голову. – Интересный поворот.

— Но и ты не хочешь просто сломать меня, – говорю я осторожно. – Не сразу.

Он останавливается на долю секунды. Я вижу, как в его глазах что-то мелькает. Может быть, сомнение, а может… Черт, я не могу прочитать его.

— Ты хочешь больше, – продолжаю, пытаясь сохранить самообладание. – Не просто тело. Ты хочешь видеть, как я сдаюсь. Как перестаю сопротивляться.

Он наклоняется ближе, его губы касаются моей кожи.

— Как банально, – шепчет он, а его ладонь жестко скользит по моей спине, изучая, запоминая каждую реакцию. – Не думай, что контролируешь ситуацию. С этим покончено раз и навсегда.

Герман вдруг замедляется. Его хватка ослабевает, пальцы скользят по моей коже, но не жадно, а словно задумчиво. Он не отстраняется сразу, но я чувствую, как меняется его настрой. Он словно обдумывает что-то. Наконец, он отстраняется, встает с кровати и выпрямляется, нависая надо мной.